Рыцари плащаницы

Куда ему воевать?»

– Поспешите! – сурово сказал Роджер. – Дорога долгая…

Спутники быстро разобрали кольчуги и пластинчатые доспехи. Иоаким с видимым удовольствием сунул за пояс кистень с двумя гирьками на железных цепочках. Козма, после безнадежных попыток, отложил в сторону свою кольчугу – мала.

– Надень доспех! – велел Роджер, заметив. – Грудь от стрел прикроет. Кольчуга от них все равно не спасет, а с мечом на повозку взобраться трудно. Отобьешься. Твое дело – стрелять!

Козма послушно застегнул на боках ремешки, укрыв грудь и спину стальными пластинами.

Два арбалета он оттащил к своему месту на повозке, спрятав их под скамью. Рыцарь заставил каждого надеть поверх доспехов сарацинский халат и лично обмотал голову каждого чалмой на восточный манер.

– Копья оставь! – сказал Роджер, заметив, как Иоаким потянул из повозки древко. – Успеем взять, коли понадобятся. Наконечники копий, когда всадники их держат кверху, видны издалека. Нам это лишнее. Теперь все запомните! Едем быстро, без остановок.

Есть, пить и оправляться только на ходу! Вперед!

Ги запрыгнул в повозку, и Козма взялся за вожжи. Поменявшая свой облик ватага выбралась на дорогу и помчалась по ней спорой рысью. Солнце, стоявшее над головой, когда спутники выезжали из Иерусалима, светило теперь слева. Затем переместилось за спины спутников и стало отбрасывать длинные тени, которые бесшумно скользили впереди ватаги, словно указывая ей путь. Дорога выглядела пустынной. Несколько раз спутники встречали или нагоняли то ослика, влекущего двуколую арбу, то упряжку волов с повозкой; во всех случаях погонщики, завидев издалека маленький отряд, съезжали с дороги и спешили побыстрее укрыться за камнем или в зарослях.

– Что это они? – спросил Иоаким Роджера на латыни, когда очередная арба покатила прочь от дороги.

– Война! – пожал плечами Роджер. – Если поселянин христианин, а навстречу – сарацины, то они могут забрать все, включая самого поселянина.

Кому жаловаться? Власть эмира только в Иерусалиме, а здесь прав тот, кто сильнее.

– Христиане тоже могут чинить зло, если поселянин – сарацин?

– Могут, – неохотно согласился рыцарь. – Христиане могут и своего единоверца обобрать. Злые сейчас, – торопливо поправился Роджер, вспомнив, что говорит с чужестранцем. – А ты неплохо говоришь на латыни! У приезжих, если они не ромеи или не из италийских земель, это встречается редко.

– У нас тоже.