Фаетон. Книга 5. Троянский конь

Постепенно в порядок пришли мысли и покой. Как хорошо иногда пройтись в одиночку по тихим аллеям, побыть на едине с самим собой. Острота чувств в эти мгновения одиночества приобретает, какую- то особенную яркость и обостренное, и чуткое, восприятие действительности возрождает в реальность фантастически воображаемые, до этого мгновения, картины прекрасного. И Леониду уже казалось, что Варю он, знает очень давно, что практически чувствует ее дыхание, даже на расстоянии. И как хорошо, что именно та девушка, его идеал, чистый и прекрасный, здесь, именно рядом, стоит только дождаться ее следующего дежурства, чтобы окончательно и навсегда утвердится в знакомстве с ней… Собинов пришел около восьми утра.

– Привет. Как дела с походом в библиотеку? – едва переступив порог, начал Петр.

– Привет. Знаешь, все переворачивается с ног на голову.

– Любопытно?

– Профессор Колесников, ну знаешь его учебник, перевод, Эйнштейна по Теории относительности, мы изучали в академии, помнишь?

– Ну да. Конечно, я тогда еле на тройку вытянул, а ты брат молодец.

– Сейчас не обо мне. Он сделал открытие, о котором постарались побыстрее забыть. А знаешь, какое? – Леонид сделал умышленную паузу, хотел посмотреть на реакцию друга. Но, тот, сгорая от любопытства, выпалил: – Да говори же?

– Открытие природы силы гравитации.

– Это, что же получается, что пространство, как жидкость, выталкивает все, что легче. Но, по- моему, до сих пор никто еще не взвешивал пространства. По– моему оно на ощупь даже не ощущается.

– А ты не задавал себе вопрос, почему мы до сих пор ничего не знаем об открытии?

– Надо полагать, что революционное открытие несло в себе угрозу для целой когрты ученных, которая мгновенно потеряла бы доступ к Академической кормушке и не только в нашей стране.

– Верно, Собинов. – Леонид часто называл друга по фамилии, когда речь заходила о каких бы, то ни было научных проблемах или обсуждаемых проектов.

– А как же открытие?

– Целый ураган критики обрушился на голову профессора и не только со стороны этих самых около академического окружения, но еще больше со стороны его коллег.

– Да, Леня, их тоже можно понять.