Фаетон. Книга 2. Эфес

 – Сказал он, прощаясь с Эфесом… На Соборной площади народ топтал разбросанные обрывки газет и журналов, слушая голос оратора. Он стоял на возвышении, выделяясь над головами толпы, с мегафоном в руках и выкрикивал длинные фразы. Усиленный голос эхом отдавался в готическом строении собора, тонул в ободряющих возгласах слушателей. Приблизившись, Эфес стал различать женские фигуры с детьми, одетые в разноцветные костюмы с надписями на спине и груди. Группа полицейских стояла в стороне, наблюдая за сборищем, давая возможность оратору говорить, а толпе слушать.

Эфес спросил у них: – Что за шабаш?

– Да, и похоже, не собираются сдаваться. – Ответил один из полицейских.

– А что профсоюз?

– У проституток нет профсоюза. Но, похоже, будет создан.

– И будет: "Профсоюз развлечений". – Усмехаясь, сказал Эфес.

– По всей вероятности. – Серьезно подтвердил полицейский.

– Уже два месяца не думают сдаваться.

Но Эфес его уже не слушал. Он спешил к отелю "Луч". Экзотическое строение отеля напоминало древнюю конюшню.

Этот памятник архитектуры служил парадным входом в тридцатиэтажный суперсовременный небоскреб, поражавший воображение легкой устремленной ввысь конструкцией. Прозрачные створки двери вестибюля бесшумно разъехались, впуская Эфеса. В просторном фойе было немноголюдно. В левом светлом углу сидел в кресле пожилой мужчина в сером шерстяном костюме, с газетой в руках. Второй по моложе, в джинсах и тужурке под цвет брюк у стойки бара пил коктейль.

Третий вошел следом. Это был средних лет мужчина в темно-синем плаще, с черным кожаным чемоданом в правой руке. Администратор за стойкой, длинны, сухощавый, с курчавой бородкой и крючковатым носом, еще издали, заметив Эфеса, закивал ему,

дружески улыбаясь. Кивнув в ответ, Эфес поднялся к себе в трехкомнатный номер "люкс". В маленькой прихожей на стене висело большое зеркало в рост человека. Эфес сразу же отразился в нем. И взгляд, придирчиво брошенный на лицо и фигуру, отметил сетку морщин у глаз, да слегка опущенные плечи – неотразимые признаки усталости.

Вздохнув, он сел на стул и снял форменные башмаки, затем комбинезон. Вторая комната представляла собой гостиную, куда он вошел после душа в тапочках и махровом халате. У журнального столика с кипой газет и модных журналов стоял торшер и два кресла. Посреди комнаты разостлан мягкий шерстяной ковер с рисунком причудливой формы, выдержанном в зелено-желтых тонах.