Сказки Безумного Леса

Наверное, узнал, что-то паскудное и радовался этому. Конек от такой наглости аж пену пустил, и желтые зубы наружу выставил. Завидно ему стало.

Старый Ворон, наклонив голову набок, с трудом фокусируя глаза на друзьях, с трудом проговорил, слишком четко разделяя слова:

– Влетел ты Ванек со страшной силой. С чистой и нечистой. Жена уже все про твои похождения с внученькой Бабы-Яги знает. – Задумчиво говорил старый Ворон, а сам внимательно наблюдал за тем, как Иван слезает с Коника, да зачем-то нагибается к самой дорожной пыли.

 – Ей Волшебный Кристалл с вашей записью, прямо с самого утра доставили.

Ивану надоело шарить в пыли, понял, что камни на дороге не валяются. Тяжело вздохнул и полез в переметную суму, бормоча себе под нос:

– Позавтракать надо, а то у внученьки какой завтрак, так, одно расстройство желудка и нервов.

Иван шарил в суме, коник капал слюной на дорогу, а ворон, успокоившись, вальяжно переступал с лапы на лапу, заложив крылья за спину. Он с трудом держал равновесия, но изо всех сил старался этого не показать.

Заплывший глаз победно посверкивал всеми цветами радуги. Иван нутром чувствовал, что-то не договаривал посланец Горыныча. Он незаметно взвесил в руке каменный хлебец, что выдали ему в дорогу на царском хлебо-бетонном комбинате, и резко метнул в Ворона. Птица успела только моргнуть уцелевшим глазом. Камень со свистом пролетел над его головой, даже перья встопорщились.

– Хороший бросок. Классический, – похвалил Коник. – Только надо было чуть пониже взять.

Из-под Ворона, вниз по камню, скатилась серая струйка. Из-за ближних кустов, куда улетел хлебец, раздался истошный вопль и подозрительный треск чего-то ломаемого.

– Интересно, кто это там шастает, – равнодушно поинтересовался конек. В кустах затрещали ветки, поволокли что-то тяжелое. – Развелось в лесу всякой нечисти, отстреливать некому. Как же, сам Илюша в егеря записался, то-то Зеленые обрадовались.

– А вот этого не прощу тебе Ваня, никогда не прощу, – хрипло прокаркал Ворон.

 – Все Горынычу расскажу.

– Во, во, я же говорил, дятел ты, все стучишь, стучишь, вынюхиваешь, – обрадовался друг Ивана. – Лети, лети отсюда, а то у нас еще два хлебца осталось. А хлебцы знатные в этот раз получились. Гранитные.

– Что за Кристалл? Кто привез, не ты ли случаем, – равнодушно поинтересовался Иван. – На меня уж столько компромата насобиралось, что музей можно открывать. «Боевой и трудовой славы» имени меня.

– Не знаю.