Всё, кроме чести

Вскоре тот впал в прострацию. Чародей принялся нараспев читать какие-то мантры на непонятном языке, если это вообще был человеческий язык. Потом он смолк и вперился неподвижным взглядом в темечко понурившегося и застывшего ученика.

Так продолжалось с четверть часа. Затем все повторилось – только в обратном порядке. Мантры, кристалл и резкий хлопок в ладоши, после которого Ромул очнулся, осоловелым взглядом пытаясь осознать окружающее.

Китаец кивнул Мартину, и тот поманил учеников за собой.

– Ну вот, – сказал он, когда все трое вышли наружу, – первый сеанс окончен.

Злобин неопределенно пожал плечами, потряс головой:

– Необычные ощущения. Словно в башку напихали опилки – вроде бы не тянет и тяжести нет, но все равно чем-то плотным набита.

Куратор согласно кивнул – так и должно быть.

Ночью Антон плохо спал, несколько раз просыпался, всматривался в темноту, в сторону дальней стены, где располагалась постель друга, – переживал за него. Но все было тихо.

Утром Роман первым делом сообщил приятелю, что видел странный и настолько красочный сон, что запомнил его до мельчайших деталей.

– Ты знаешь, Антоха, – принялся взволнованно рассказывать он, – это было словно наяву. Вначале я сидел в том павильоне, на циновке, и китайский гуру проводил со мной сеанс гипноза. Причем я видел, как из его лба появляются светящиеся знаки и плывут ко мне. Проникают мне в голову, и в уме возникает новое знание. Потом я оказался где-то в лесу, у самого подножия гор. И понимал, что могу говорить на языках всех народов.

Столетов удивленно покачал головой.

– А ну, попробуй поговорить вон с тем вереском, – предложил он.

Под окном их домика рос вересковый куст. Роман, недолго думая, выскочил на крыльцо. Антон замешкался, потом последовал за ним. Его друг стоял и пристально разглядывал растение.

– Ну что? – с надеждой спросил Антон.

Тот отрицательно мотнул головой.

– К сожалению, это был лишь сон, – уныло произнес он.

– Жаль, – умышленно произнес Столетов на романском, – а я-то уж подумал о чуде…

– Я тоже, но что поделаешь… – в тон ответил ему друг, не замечая подвоха.

Наступила пауза. До Злобина, наконец, дошло. Он вскинулся, широко распахнутыми глазами уставился на товарища.