Пурпурный занавес

Николай откашлялся ещё сильнее.

– Я это… г-мм! Извини. В общем, в прошлый раз я не догадался спросить телефон… В смысле твой номер телефона…

– Ну, что ты! Тебе я всегда рада, – девушка улыбнулась ярче. – Да что мы здесь стоим! Проходи.

Прошли. Николай стянул кроссовки и тут же проклял себя – дурак, напялил вчерашние носки! Правда, других и нету, но ведь прежде, чем идти… Ну, дурак, одним словом, что тут скажешь. Лапоть!

– Вот сюда, – приглашала Марина, – проходи, садись вот сюда, в кресло.

Николай от смущения стал ступать косолапо, ноги сами стыдливо поджимались.

– Может, тебе шлёпанцы дать? – тактично догадалась хозяйка.

– Нет, нет! – так и вскинулся горе-визитёр, поспешно плюхнулся в кресло, ноги подогнул вниз.

Марина поплотнее запахнула домашний халатик, присела на кресло напротив.

– Как жизнь? – поинтересовалась она светским тоном.

– Бьет ключом и все по голове, – неуклюже сострил он.

– А работа как?

– То же самое – верчусь, кручусь…

Чуть было не сорвалось – «как дерьмо в проруби», вовремя прикусил язык.

– Сейчас все завертелись, уже двенадцать лет вертятся, – философически вздохнула педиатр. – Не то, что в прежние времена!

– Это точно, – согласился гость.

Помолчали. Николаю показалось, что ещё одна, почти неуловимая, улыбка коснулась Марининых губ. Наверное, и в самом деле показалось, потому что в следующий миг эти розовые губы разомкнулись и вновь очень светски произнесли:

– Чаю?.. А может быть, кофе? Или сок? У меня есть апельсиновый.

– Спасибо, Мариша, ничего не надо. Знаешь, я ведь к тебе по делу.

– Да? И что за дело?.. Впрочем, понимаю – кому-то нужен больничный… не тебе, ты ведь сам себе хозяин, кому-то из твоих знакомых. Угадала?

– Нет. Не угадала. Хотя в каком-то смысле… – он усмехнулся криво, – пожалуй, впору и больничный выписывать. Мне! Это не… словом, это связано с психикой.

– Вот как? – брови ее удивлено изогнулись.

Пока шел к ней, Николай пребывал в сомнениях – рассказать, или умолчать, просто спросить совета – к кому стоит обращаться в таких случаях… Но сейчас, в этой уютной, чисто прибранной комнате, решился – все начистоту.

И выложил, не упустив ни одной подробности.

– …вот так, Марина. Хочешь верь, хочешь не верь, – теперь, когда всё было рассказано, ему вновь начало мерещиться, что это ужасный вздор. И он повторил: – Хочешь верь, хочешь нет… А я за что купил, как говорится, за то и продаю.