Пурпурный занавес

Довольный и нагруженный покупками, он пошёл на выход, распахнул дверь и столкнулся нос к носу…

С кем?

По всем законам жанра должен бы со своим покойным дядюшкой.

А вот и шиш. Конечно же, он столкнулся со своей давно забытой любовью.

Мариной.

4

…Аромат сирени и жасмина наполнял двор. В тёплых сумерках мягко звучали голоса, доносилась музыка. Здание школы празднично сияло окнами. Двадцать пятое июня – выпускной вечер, школьный бал.

– Так, – сказал Николай. – Что-то я не понял. Давай-ка, знаешь что… Вон видишь, скамейка? Давай присядем, поговорим.

– Не стоит, Коля, – сухо молвила она, глядя в сторону. – Это всё ни к чему. Разговоры… Всё решено, о чём говорить.

– Ну-ка, посмотри мне в глаза, – потребовал он.

– Перестань, – в голосе её звякнула неприятная струна. – Это смешно.

– Смешно? – переспросил он. – А почему я тогда не смеюсь?.. И если решено – то кто решил?

– Не надо, – тихо сказала она. – Не надо, Коля… Я понимаю тебя. Но и ты постарайся меня понять.

Ведь наше детство кончилось. Вот, – она кивнула головой в сторону школы, откуда плыла сладкая, тягучая мелодия вальса, – видишь?.. Это прошлое! Последний день. Прогулки наши, кино, поцелуи – это всё так замечательно и мило, но ведь это юность…

И она улыбнулась так грустно и умудрённо, словно не семнадцать лет ей было, а сорок как минимум.

– Юность, – повторила она и вздохнула. – И она кончается. А впереди – жизнь. Целая жизнь, Коля, ты только представь! Всё это забудется… вернее, будет вспоминаться, как что-то такое… ну, я не знаю, может быть, как самое лучшее…

– Ладно, – грубовато перебил Николай.

 – Ясно, чего там. Суду, как говорится, дополнительных показаний не требуется, – он усмехнулся криво. – Тебя уже, наверно, потеряли, пойдём.

Это было сказано так, что она запнулась, растерялась даже. Хотела произнести что-то, но тут послышались за кустами быстрые шаги, звонкий девичий голос окликнул:

– Маринка! Ты здесь?

– Да! – так же звонко крикнула она.

И Николаю – шёпотом: – Пойдём! Уже потеряли нас.

– Что ты там делаешь?! – смех, шаги ближе.

– Иду! – Марина побежала по тропинке на голос.

Николай подумал, что она обрадовалась случаю отделаться от него – но подумал он это как-то равнодушно, точно не о ней и не о себе.

До него донеслось шуршание платьев, опять смех и слова:

– Ты что там? Амурные дела? – он узнал голос Марининой подружки, Таньки Казаковой.

– Да так, – увильнула Марина.