Битва бессмертных

Он скинул рюкзак, выудил оттуда широкое брезентовое полотно и развернул его. Поманил круглолицего обладателя помпового ружья. Вдвоем они накинули брезент на ограду, прямо поверх закрученной в спираль колючки.

– Гордый, – обратился предводитель к спутнику, что был покрепче. – Первым пойдешь.

Тот кивнул с неизменной ухмылкой и ловко полез через забор.

– Теперь ты, – приказал бугор молодому блондинчику и буркнул вдогонку: – Не навернись там…

Парнишка хоть и с меньшей проворностью, но все же преодолел преграду.

Проникшие на запретную территорию лазутчики пригнулись и, не мешкая, рванули вперед. Взвиваясь черно-серой пылью, под ногами противно скрипела зола – все, что осталось от некогда заросшего кормовыми травами поля. Через десять минут спринтерского бега они достигли обгорелых стволов – бывшего леса. Нарушители границ Кордона на минуту остановились отдышаться, но вскоре продолжили путь: оставаться здесь было нельзя – того и гляди попадешь под луч периодически шарящего по окрестностям прожектора, и тогда останется лишь молиться своим богам.

Бизон приметил, наблюдая за одним из постов в бинокль, торчащие из бетонных дотов хищные рыла «Кордов» и «Утесов».

– Противогазы надеваем? – опять не утерпел молодой.

– Завязывай… – лениво отмахнулся старший, – я зря башлял этому прапору из химвойск что ли?..

– И чё?..

– Хрен через плечо! – огрызнулся главарь. – Ясно ведь было сказано: на пепелище никакой заразы нет, все выжгли. Все эти нано-онано начинаются в городе. Да и то если пыль поднимется – ветер, там, или еще что… Вот тогда и надо намордники натягивать. – Он прислушался к чему-то и бросил своим спутникам: – Хорош тут рамсы разводить! Валим отсюда, пока под раздачу не попали.

И все трое вновь припустили бегом в сторону погруженного во тьму города.

2

Алексей теперь не спал по ночам. Впрочем, и днем тоже. Точнее, ему не нужен был продолжительный сон, чтобы дать отдых и возможность восстановиться организму. Полчасика дремы – и как огурчик! Даже не дремы, а какого-то медитативного погружения. Когда сознание вроде как отключается от всего внешнего и скользит по мягким, переливающимся различными теплыми оттенками волнам.