Путь Владычицы

Инсилема же про себя оценивала, стоит ли ей вообще доверять этим предателям и гордецам, или следовало бы сразу пресечь все на корню? Хотя и веры в то, что девчонка сумеет принять решение, у Инси особо не было. Хотя, какая она девчонка? Не многим старше Владычицы будет. Можно даже сказать, что они чем-то похожи. Вот только одна из них правит, а другая должна ей подчиниться… или умереть. Ибо власть никогда не слышала о таких вещах, как сотрудничество или компромисс. Истинная, она могла принадлежать лишь одному. Размышления были прерваны, когда девушка посмотрела в глаза Владычицы полным решимости взглядом и четко произнесла:

– Дайте мне нож, госпожа.

– Чтобы ты сама наложила на себя руки?

– Нет. Я желаю принести вам клятву в верности на крови, – кровь, как уже упоминалось, вещь для сильванов особенная. Клясться на ней – значит ставить свое обещание превыше всего. Инси это знала, а потому спокойно протянула ей свой кинжал.

Лезвие надрезало ладонь, выпуская тоненькую струйку крови. Девушка сжала кулак и протянула оружие обратно.

Инсилема, стянув перчатку, сделала то же самое, и они скрепили ритуал рукопожатием кровоточащими руками. Далее последовали слова присяги.

Новоиспеченная графиня по имени Валешка стояла у окна и смотрела, как эскорт Владычицы покидает крепость через ворота. В руках она сжимала диадему отца, которую госпожа оставила ей в знак полноты власти. Рядом стоял ее брат Велрок, не проронивший после коронации ни единого слова.

– Почему? – спросила Валешка, оборачиваясь к своему последнему брату: – Почему ты это сделал?

– Что именно? – с полным пониманием вопроса поинтересовался Велрок.

– Ты заставил меня принести клятву убийце нашего отца. Ты – безбожный предатель.

Парень в мгновение приблизился к сестре и отвесил ей оплеуху. Выпущенная из рук диадема со звоном упала на пол. Валешка схватилась за горящую щеку и посмотрела на брата.

– Не будь идиоткой. Я знал, что если присягну на верность Владычице, то ты покончишь с собой. Ты бы не смогла стерпеть подобное оскорбление для чести семьи.

Этим ты похожа на всю нашу, теперь уже мертвую, родню. Никто из них не мог принять того, что шло в разрез с их взглядом на все. Хочешь жить – умей думать не только сердцем, но и головой, сестричка. Впрочем, если ты сейчас перережешь себе глотку, я не буду об этом жалеть. Я лишь пойму, что все это время дураками были не вы, а я, – Велрок развернулся и быстрым шагом вышел прочь из зала. Валешка осталась одна.