Когда осядет пыль

Ты здесь, а значит уже всё хорошо. И ты, конечно, больше никогда так делать не будешь, верно?

Я кивнул. Я был ему признателен за то, что он отнёсся ко мне с пониманием и даже как-то по-отечески, за то, что не ругал, не кричал и не допрашивал, за то, что, видимо, понял, какое испытание мне пришлось пережить и догадался, что на этот побег я пошёл неспроста.

– Ну пойдём, я тебя познакомлю с твоим тёзкой, – сказал он. – Будешь пока под его началом. Без его разрешения – ни шагу. А если что-то будет надо, чур обо всём его спрашивать! Но, если потребуется, можешь подходить к любому из нас, мы все тебе поможем.

На станции работают очень хорошие люди. Не смотри, что они тебя так встретили, их можно понять. Даже на моей памяти такое впервые! А если будет что-нибудь не так или к тебе будут сильно приставать с расспросами, скажи мне, я быстро решу все проблемы.

Он отвёл меня к старшему инспектору.

Когда Сан Саныч увидел меня вместе с начальником станции, он сразу всё понял.

И нельзя сказать, чтобы сильно обрадовался.

– Сан Саныч, познакомься, – сказал начальник станции. – Это тоже Саша, и тоже Александрович. Понимаешь? Я сразу понял, что это твоя судьба. Вот, Саша, это наш старший инспектор, твой тёзка. Очень хороший человек.

Очень хороший человек раздражённо засопел:

– Да, давайте здесь детский сад откроем!

– Разговоры отставить, пополнение принять! – сказал Аркадий Павлович. – Никто из нас не ожидал такого сюрприза, ничего не поделаешь.

А если какие-то трудности возникнут, сразу мне обо всём сообщать.

Начальник станции ушёл.

Сан Саныч сидел перед огромным монитором и вид имел недовольный. Он был очень крупным человеком, высоким и толстым, и с трудом умещался в своём кресле. Он повернулся ко мне, и кресло жалобно скрипнуло.

– Ну расскажи, что же тебя сюда занесло? – спросил Сан Саныч. – Какими, так сказать, ветрами?

– Никакими не ветрами, – сказал я.

– Что, романтики захотелось, да?

– Нет, – ответил я коротко.

– А что же тогда? Сдуру ты туда залез, что ли?

Я молчал.

– Да знаю я всё, – махнул он рукой. – С этой романтикой некоторые на такие подвиги готовы идти – только держи их, чтобы головы свои не сложили на ровном месте. Много к нам на работу таких романтиков попадает. А потом поработают три-четыре года, встречаешь их, и никакой романтики в помине нет. Вместо романтики какой-то цинизм чувствуется.