Царь без царства

– Узурпатор заявил, что погромщиков наняла ложа торговцев, – продолжил он. – Мой предшественник бил себя в грудь, твердил, что торговцы ни при чем… лучезарный бросил дюжину купцов в застенки и отобрал имущество у многих других по всей стране.

Несколько шагов они проехали в молчании.

– Вы тоже чувствуете? – спросила Зено.

Посол едва заметно пожал плечами.

– Я не слепой и не глупец, Зено. Слишком тихо… Эта тишина беременна, рано или поздно она разродится кровью. Не сегодня, конечно. Но скоро.

– Я с утра была в торговом доме Шуба?т. Мне намекали, что Нагаду представляет очаровательная госпожа! А Высокий город выгадает, если… – она процитировала: – «…если наследник станет относиться к нашим интересам не как к вложению, а как к своим, семейным интересам».

Зено невольно улыбнулась, вспомнив велеречивого секретаря. Тот говорил и поглаживал пальцами вышивку на животе, словно предвкушая прибыли, однако посол лишь покачал головой.

– Ты торговый представитель, Зено, – сказал он.

 – Купцы первые заинтересованы в хорошей сделке. В остальном же… дела у советников не очень. Хуже даже, чем у Азаса. Слишком много нищих и обездоленных, – он вновь покачал головой. – Людям нечего есть, Зено. А когда нечего есть, толпа всегда жаждет крови.

Что это, один из приступов фатализма, которыми прославился посол? Молчание столицы и впрямь казалось недобрым. Зено повела плечами, прогоняя пробежавший по спине холодок.

– Вы так говорите, будто ждете беспорядков.

– Слишком много нищих и обездоленных, – повторил Ксад. – Беспорядки будут. Или, думаешь, нас обойдут стороной? Советники обернут недовольство против старого врага или толпа захочет нашей крови. Высокий город и Царство слишком долго воевали.

– Вы… вы уже думали об этом?

– Кое-что думал, – неохотно протянул посол. – Да, после церемонии нужно поговорить. Но сперва храм. Позаботимся о небесном, а потом уже о земном.

В старом лисе было столько же набожности, сколько в базарном гадальщике, но большего из него не вытянешь, а потому оставалось ждать.

Они миновали мост над каналом, в котором тихо плескалась черная вода. Недалеко отсюда их соотечественники пускали по течению маленькие фонарики, и теперь огни скользили прочь. «Как неприкаянные души», – отчего-то подумалось Зено.

Храм Темераса в квартале иноземцев прятался в улочке столь тесной, что здесь едва могли разъехаться два конника, а со стороны он походил на доходный дом.