Мастеровой

Почему я с таким жалованьем не могу жить в доме госпожи советницы?

– Жалованья у вас пока нет, – поднял палец кверху Коновалов.

– Будет, – заверил Федор.

Полицейский не нашелся, что сказать, и скользнул взглядом по столу. Зацепился им за стопку книг.

– Что читаете?

– Можете взглянуть.

Полицейский подтащил стопку к себе и стал брать книги одну за другой.

– «Обработка металлов резанием», – забормотал, читая названия. – «Стали и их свойства», «Станки и инструменты для обработки металла» … Для чего вам это, господин Кошкин? Если вы и так добрый мастеровой?

– Чтобы получать сто двадцать рублей.

Вот приду я на завод, где меня не знают. Непременно захотят испытать. Спросит меня мастер: «Какую инструментальную сталь[37 - Твердосплавных пластин для токарных резцов в то время не существовало. Применяли инструментальные стали.] нужно взять для резца по стали? А для чугуна? Какие обороты шпинделя нужно установить для этих материалов?» Не отвечу – скажут, что хреновый из меня токарь. Только и могу, что болты точить за тридцать рублей в месяц.

– Мудрено, – вздохнул полицейский. – Мне такого не запомнить. Из Москвы зачем уехали? Там заводов больше.

– Как и мастеровых. Все заводы обошел – денежные места заняты. Добрые люди возьми и подскажи: «Поезжай в Тулу. Там, на оружейном, знающих мастеровых ценят».

– Это так, – согласился Коновалов. – Мы хоть не столица, но к людям с пониманием. Но порядок у нас свой. Вот, к примеру, заглянул к вам городовой. Паспорт сам принес, уважение оказал.

Полагается отблагодарить.

– Сколько? – спросил Федор, догадавшись.

– За такое – рублик.

Федор встал, прошел к шкафу, достал из кармана пиджака портмоне и извлек из него светло-коричневую банкноту. Подойдя к столу, протянул ее городовому.

– Благодарствую, – сказал тот, пряча рубль в карман. – Если вдруг что по моей части, обращайтесь без стеснения. – И еще. По великим праздникам прихожу поздравлять жильцов. Тут уж меньше трешницы нельзя, потому как обида.

– А какие праздники у вас великие? – уточнил Федор.

– Как у всех, – пожал плечами полицейский. – Рождество, Пасха, Троица, Рождество Пресвятой Богородицы. Троица, кстати, скоро.

– Заходите, Никанор Кузьмич, – сказал Федор. – Не обижу.

– Доброго вам места, господин Кошкин! – кивнул полицейский и вышел.

– Вот же мент! – прозвучал в голове Федора голос Друга. – Даже здесь крышуют.

– А у вас не было? – спросил Федор, догадавшись о смысле непонятных слов.