Сны

Алый свет ранней зари окутывал все вокруг, даже сквозь опущенные веки он был ярок. Аня открыла глаза и оглядела окрестности: двор, в котором бегала ребятня детсадовского возраста, храм, у которого женщины уже закончили чистить дорожки и подметали крыльцо, небольшой хозяйственный дворик, в котором куры бегали, как маленькие белые и рыжие пятнышки и часть конюшни, в которую шли двое мальчишек, неся в руках ведра.

Все занимались привычными делами и не обращали внимания как алый от заката воздух преображал дома, деревья, траву и их самих.

Но тут постучали в дверь, заглянула Катеринка и сказала, что ужин подан и можно спускаться вниз.

– Скажи папеньке, я сейчас буду, – ответила Анна и подошла к зеркалу, чтобы причесать и собрать волосы под гребень, который папа привез ей из города в последний раз.

Спускаясь по лестнице, Аня встретила Татьянушку с кувшином в руках. Она шла налить чистой воды в кувшины для питья, что стоят на туалетных столиках.

– Ой, барыня, а вы не стали переодеваться к ужину, – вдруг сказала она, не останавливаясь, но тут же осекшись, добавила – простите. Ангела за трапезой, вам и барину.

Аня, не успев ничего ответить, просто кивнула головой и пошла дальше.

У двери в гостиную стояла Марья Петровна, вытирая руки о фартук. Она улыбнулась Ане и кивнула головой. В гостиной рядом с сервантом стоял небольшой обеденный стол, на котором уже было накрыто. Стояли разносолы, нарезки, графины с морсами и компотами, не было только основных блюд.

– Ну вот и Анюнька пришла. Будем ужинать. Марья Петровна, прошу, неси горячее. Садись моя хорошая, – обратился он к Ане, – будем с тобой щи хлебать, – сказал он и одним махом рюмочку опустошил. Довольно крякнув от выпитого, он перекрестился, благословил еду и сел сам.

– Знаешь, через три дня Троица, – начал отец издалека, – я же тебя обещал после нее в город свезти, к тетке твоей Параскеве Семеновне погостить. Ты еще не передумала? А то дома останешься, тут же вон как хорошо – птички, лес.

– Как благословите, тятенька, – ответила Аня, уже во всей полноте ощущая себя дома.

– Да не слушай старика. Что тебе молодой в деревне киснуть. Я, конечно, скучать буду, но и в свете показаться надо, и платья модные поносить.