Проклятый старый дом

– Ну, извините, если кое-кто уже второй год забывает свой паспорт поменять.

– Да, поменяю я его, поменяю! – чуть не крикнула Лика.

У обочины показались павильоны закусочных и шашлычные.

– Так, тормози. Я есть хочу, – сказал Женя.

– Твои проблемы, – отмахнулась Лика, – Там где-то огрызок шавермы вчерашний валялся. Вот им и закуси.

– Ты прикалываешься? Тормози, говорю! – Женя передвинулся за спину Лики и обеими руками закрыл ей глаза.

– Идиот!!! Я же за рулём! – крикнула девушка и начала судорожно махать руками, не зная, за что хвататься – за руль или руки молодого человека.

– Придурки! – крикнула Настя и вцепилась в ремень безопасности.

Машина начала резко тормозить, петляя змейкой по своей полосе движения, пока не остановилась. Женя выпустил Лику и вышел из машины.

– Баран, – произнесла Лика, тяжело дыша. Настя тоже была напугана. Она так и сжимала ремень.

– Вот уедем без него, – продолжила Лика, – И пусть пешком топает.

– Я тоже есть хочу. И в туалет тоже.

– Понимаю, – кивнула Лика, – Сама чуть не обосралась, – она повернула машину и съехала на место стихийной автостоянки.

Женя уже стоял возле мангала у загорелого кавказца, копаясь в шашлыках.

– Эт чё? Шашлык, по-твоему? – недовольно говорил Женя, – Ни запаха уксуса, ни жаренной корочки.

– Э, дорогой, – ответил продавец, – Не хочешь, не бери. Но следующая остановка только за деревней. В пяти километрах отсюда.

Женя тяжело вздохнул.

– Ладно. Хрен с тобой, – сказал он, – Давай, но только этот.

Продавец недобрым взглядом посмотрел на молодого человека.

– Да, шучу я. Шучу, – улыбнулся Женя, – Давай уже. Жрать охота.

Через минуту он уже с одноразовой пластмассовой тарелкой, на которой лежал шампур с парящим шашлыком, и стаканом кофе в другой руке подходил к столику. Мимо прошла Настя. Женя проводил её взглядом и поставил еду на столик. Через минуту рядом нарисовалась Лика.

– Чё жрём? – сходу поинтересовалась она, – Вкусняшку, да?

– Иди, там ещё осталось, – Женя пальцем указал себе за спину.

За соседним столиком стояли двое пожилых людей. Оба в камуфляжных комбинезонах и больших кирзовых сапогах, покрытых не тонким слоем грязи. На головах обоих красовались тёмно-зелёные, сильно потёрты кепки. Рядом с ними на земле лежали два здоровенных, зелёных, походных рюкзака.

– Я тебе так скажу, – сказал один другому, – Дом тот проклят.