Неудавшееся ограбление

Но в тот момент мне казалось, что он сработает.

Тёма махнул рукой, отмахиваясь от меня, как от надоевшей мухи, а Карина посмотрела на меня испуганными глазами. Но теперь что-то менять было поздно. Маховик был запущен.

Я выбрал себе машину и уселся на водительское сидение. Как того и следовало ожидать, всё внутри было расписано в стиле укр-нато-английского языка, который я учил в школе и потому ни фига им не владел. Но принцип оказался тем же, что и в простых, гражданских машинах. Запуск двигателя, сцепление, первая передача…

Короче, всё пошло, как по накатанной.

До тех пор, пока мы не выехали из ангара…

Первым ехал Тёма («Прозжённый самовар» отличается от «Чайника» целой пятилеткой управления автотранспортом, а вот Тёма именно таким и являлся – как-нибудь надо будет из пивной пробки сделать медаль и повесить на его грудь за это!), за ним колесил я, а замыкала колонну – Карина.

Один за другим мы выехали из ангара. И это чувство я никогда не забуду – урчание мотора грузовика под броневым капотом, потряхивание от езды колёс по препятствиям, выполнения машиной любой моей команды от поворота руля до нажатия на педали… Это было великолепно.

Я управлял железным конём, и он меня слушался. И при том это был не простой конь, а бронированный, недоступный для простых смертных, в багажнике которого лежала целая куча оружия, и опять же не простого…

Только это уже вводило меня в эйфорию! И тут…

Тёма нажал на тормоза, и задница его БТРа стала стремительно увеличиваться в моём лобовом стекле.

Я машинально вывернул руль в одну сторону, Карина – в другую. Наша колонна распустилась, подобно бутону цветка!

И на секунду установилась гробовая тишина, нарушаемая приглушенным матом из головной машины. Я же ни фига не видел, что творилось впереди. Отпочковавшись из броневика, я с недовольным и в то же самое время деловым видом направился вперёд. Но только я увидел препятствие, как тут же застыл на месте.

Это было Виолетта.

Её «Ямаха» преградила нам дорогу, стоя поперёк.

Сама Виолетта опёрлась на сидение мотоцикла, сплетя руки под грудью.

Я чуток поперхнулся, стоя под дверью броневика. Эта самая дверь приоткрылась:

– Говорил же, – послышался шёпот Артём. – Предложи руку и сердце, и всё будет пучком.

Я не стал размениваться с ним словами, а просто захлопнул дверь обратно. Надо ли говорить, что дверь, буквально, впихнула Тёму обратно, чуть не отбросив его на сидение пассажира рядом с водителем.