Изумруд Люцифера

– Алло? – услышал он мужской голос. – Кузьма Иванович?

– Я.

– Лейтенант Поджарый из подразделения «Охрана». В вашем офисе срабатывание, нужно приехать.

«Вот тебе и сорок вторая!» – сердито подумал Кузьма, но вслух, не теряя надежды отлынить от канительной поездки, сказал: – Там же Марья Васильевна рядом живет. Звоните ей!

– Уже позвонили, – не отстал Поджарый, – и вызвали. Необходимо ваше присутствие. Собирайтесь. Машина уже вышла.

«Зачем там мое присутствие? Что, Марья Васильевна двери не откроет!» – возмутился про себя Кузьма, тем временем Поджарый уже положил трубку, так что отлынить не удалось.

Кузьма глянул на часы – начало пятого. Ругнувшись, он потащился одеваться.

Машина не заставила себя ждать. Едва Кузьма вышел из подъезда, сине-белая милицейская «девятка» с незажженным маячком на крыше лихо свернула во двор. Кузьма сел рядом с водителем. Когда «девятка» уже неслась по пустынному ночному шоссе, он заметил, что позади есть еще кто-то. Кузьма оглянулся. Милиционер в бронежилете поверх камуфляжа, в каске и с коротким автоматом в руках хмуро встретил его взгляд.

«Как под конвоем! – сонно подумал Кузьма и тут же забыл об этом. На него вдруг нахлынуло увиденное и пережитое этой ночью. – Господи! – поразился он. – Это с чего: Монсегюр, страна Ок, Пьер-Роже, Рамон, Бертран? Это же крестовый поход против альбигойцев, юг Франции, тринадцатый век! Какого рожна?»

Он прикрыл глаза: суровое лицо рыцаря, отдающего приказ, безъязыкий рот Абея вновь возникли перед ним.

Найдя причину, Кузьма успокоился. Вскоре «девятка» свернула на знакомую стоянку, и первое, что увидел Кузьма, выйдя из машины, – распахнутые настежь двери офиса и двух милиционеров в бронежилетах и с автоматами, куривших на крыльце. Рядом с «девяткой», что привезла его, стояла еще одна сине-белая машина с маячком, и, осознавая, что это не привычный вызов на ложное срабатывание охранной системы, Кузьма заспешил внутрь.

Вид кабинета поразил его еще больше, чем распахнутые двери офиса и вооруженная охрана на крыльце. Пол был усыпан бумагами, вывернутыми из книжного шкафа и ящиков письменного стола. За столом, на его, Кузьмы, законном месте, в кресле на колесиках, сидел плотный лейтенант с широким непреклонным лицом.