Дочь короля

Она опрокинула склянку и бежала обратно в бассейн. Наверное, я просто прикрыл дверь клетки, но не запер.

– Ты же при мне ее проверил, – возразила Мари-Жозеф. – Ты запер ее на засов и даже потряс на всякий случай.

Он пожал плечами:

– Не может быть! Завтра попрошу еще и цепь.

Ив почти упал на стул и застыл, сгорбившись, опустив голову… Длинные черные спутанные волосы скрыли его лицо. Мари-Жозеф поспешно подхватила выпавший из его руки факел, села рядом и обняла его плечи.

Он потрепал ее по руке.

– Я просто устал, – пробормотал он.

– У тебя столько работы, – вкрадчиво произнесла Мари-Жозеф, – позволь тебе помочь.

– Это было бы нарушением этикета.

– В детстве я тебе недурно ассистировала, да и сейчас не растеряла своих умений.

Она боялась, что он наотрез ей откажет. «Я больше не узнаю брата, – печально подумала она. – Я уже не могу угадать заранее, что он ответит, как он поступит».

Он поднял голову, нахмурился и помолчал.

– А в чем состоит твоя служба при мадемуазель?

Мари-Жозеф хихикнула:

– Иногда мне приходится держать ее платок, если мадемуазель д’Арманьяк не успеет завладеть им первой.

Он повеселел:

– Я был бы благодарен тебе за помощь. Ты по-прежнему небрезглива?

– Брезглива! Скажешь тоже!

Она рассмеялась.

– Ты готова описывать вскрытие?

– С радостью!

– Мне придется посвятить препарированию все свое время.

– А как же! А еще я ее приручу.

– Уж и не знаю, какие тебе понадобятся уловки и ухищрения, чтобы заставить ее есть.

Он улыбнулся чудесной улыбкой, и на миг с его лица исчезла усталость.

– Я уверен, что у тебя все получится. Ты всегда лучше умела обходиться с живыми тварями, чем я.

В восторге оттого, что она вновь сопричастна его жизни, его работе, Мари-Жозеф поцеловала брата в щеку.

Зевнув, он с усилием встал:

– Еще можно немного поспать.

Улыбка на его лице сменилась кривой усмешкой.

– Даже иезуиты не приучили меня вставать с петухами.

– Я возьму это на себя, – пообещала Мари-Жозеф. – Я разбужу тебя вовремя, чтобы ты не опоздал на церемонию королевского пробуждения.

– Я был бы тебе очень обязан, – произнес Ив.

Он выпроводил Мари-Жозеф из клетки, запер дверцу на засов и как следует потряс ее, чтобы вновь, как и вечером, убедиться в надежности запора.