Денарий кесаря

В тот миг я видел лишь перекошенное гневом лицо гостя и невольно потянулся к мечу. К счастью, преторианец не заметил моего движения.

– Почему не впустили моих солдат?! – вскричал гость с порога. – Кто смеет препятствовать посланцу консула?

В дверном проеме я заметил мелькнувшую голову Скавра и сообразил: центурион истолковал веление префекта по-своему.

– Откуда мне знать, кто ты? – спокойно ответил отец. – Это монетный двор Рима, его строго охраняют. Посторонний может войти сюда лишь с моего разрешения или по велению римского консула.

Так приказал мне сам Август, а сын его, Тиберий, этого повеления не отменял.

– Я… – начал было гость, но потом молча достал из сумки на боку свиток в красном кожаном футляре и протянул отцу.

Отец молча развернул пергамент. Я глянул через его плечо. Это был указ об оказании всякого содействия посланнику консула Рима, Публию Элию Сеяну. Указ скрепляла печать консула.

– Чем могу помочь? – спросил отец, возвращая свиток Элию.

– Я хочу осмотреть монетный двор.

– Что именно?

– Все!

– Это займет много времени.

– Я не тороплюсь.

– Тогда идем!

– Вели позвать моих солдат! – сердито сказал Элий.

– Зачем они тебе?

Элий замялся.

– Если ты опасаешься за свою жизнь, то напрасно, – невозмутимо сказал отец. – Монетный двор охраняется, никто не посмеет причинить вред посланцу консула. Если ты просто хочешь, чтоб тебя сопровождали, – продолжил отец, увидев, как преторианец изменился в лице при первых его словах, – то лучше не делать этого.

Здесь не улицы Рима; там, куда мы пойдем, тесно, шумно и грязно. Посторонний может нечаянно опрокинуть на себя котел с расплавленным серебром или горячие заготовки. Я не хочу, чтобы в моем дворе пострадал преторианец. Втроем мы сумеем этого избежать, но если нас будет десять…

– Он пойдет с нами! – перебил его Элий.

Только сейчас я заметил человека, скромно стоявшего за спиной преторианца. Он был одет как вольноотпущенник (каковым и являлся), на вид ему было не меньше пятидесяти.

Отец пожал плечами, и мы спустились во двор.

Я много раз бывал внутри монетного двора, поэтому больше смотрел на гостей, чем на работников. Элий пожелал увидеть все, поэтому отец начал с резчиков. Пятеро их, склоняясь над каменными заготовками, сосредоточенно работали закаленными резцами, создавая формы для инструментов. Кожаной печатью, смоченной в туши, резчики наносили рисунок на камень, затем, очертив резцом контуры, начинали убирать лишнее с образа монеты.