Денарий кесаря

– И ты не сумел скопить четыреста тысяч сестерциев?

Отец молчал.

– Он распутник? – повернулся Август к легату Пульхру. – Тратит все на вино, женщин и другие удовольствия?

– Нет, Цезарь! – возразил легат. – Назон живет, как простой солдат. Я никогда не видел его с женщинами, у него только одна рабыня, а воду он пьет чаще вина.

– Куда ты подевал свои деньги? – сердито спросил Август отца.

– Я раздал их галлам, – выдавил Луций.

– Зачем?

– Они хорошо сражались…

Отец хотел добавить: «Им ведь так мало платят!», но вовремя осекся: размер жалованья ауксилиям утверждал император.

– Ты выдавал им награды из своих денег? – уточнил Август.

– Да…

Луций ждал выговора, но его не последовало. Император молчал. После смерти приемного отца Август, в ту пору всего лишь Октавиан, стал наследником Цезаря. По завещанию он был обязан треть денег отдать римлянам. Но Марк Антоний присвоил наследство. Тогда Октавиан продал свое имущество, занял огромные суммы у ростовщиков, но волю Цезаря исполнил.

– Ты хорошо говоришь по-гречески, – нарушил тишину Август, – и пишешь?

– Я окончил грамматику.

– Итак! – принялся загибать пальцы Август. – Отважен, правдив, умен, образован и к тому же не корыстолюбив. – И такой человек тебе не нужен? – повернулся он к наместнику.

Тот молчал.

– Раз не нужен тебе, то мне пригодится, – спокойно заключил Август и сделал знак Луцию.

Тот встал и поклонился.

– Эй, Руф! – окликнул его Август у самых дверей.

– Тридцать, Цезарь.

– Ты женат?

– Нет.

– Почему?

– Я на военной службе.

– Это легионерам запрещают жениться! – сердито сказал Август. – На префектов запрет не распространяется. Ладно, иди! Завтра не отговоришься…

Отец вышел из дворца наместника и остановился, не зная как понять состоявшийся разговор. Но собраться с мыслями ему не дали. Рядом остановился «карпентум» – легкая открытая повозка, в которую была впряжена пара мулов.

– Меня зовут Випсания, – сказала она весело. – А ты – Руф?

– Луций Корнелий Назон.

– Август в цирке назвал тебя Руфом. Мне нравится.

– Как будет угодно, – поклонился отец.

– Ты учтив, – засмеялась Випсания и вдруг спросила: – Проголодался?

Луций вспомнил, что с утра ничего не ел.