Странники вселенной. Прыжок в бесконечность

По крайней мере, видимых повреждений не было заметно. Недолго думая, Владимирский перепрыгнул туда.

– Семеныч, расшибешься! – предостерег его Чертогонов, вместе с Юлей наблюдая из окна за действиями друга.

Полковник лишь отмахнулся. Чертогонов покачал головой:

– Седой уже, а все скачет, как сайгак…

– Он сможет? – спросила Юлия, глядя, как Владимирский деловито ощупывает стойку управления платформы.

– Сможет, – уверенно ответил Чертогонов. – Семенычу все равно, что метла, что самолет, он даже паровоз летать заставит.

– Смотрите, дядя Сережа, – Юлия указала на воронку. – Как это… странно… и страшно.

– Согласен, происходит что-то непонятное, – кивнул Чертогонов.

И в самом деле, было от чего прийти в замешательство. Подобно тому, как совсем недавно воронка поглощала все вокруг, сейчас она все то же изрыгала из своего жерла с противоположной стороны. Неопределенная субстанция многочисленными потоками изливалась из недр воронки, принимая прежние очертания различных предметов и даже живых существ.

Кроме всего прочего, из воронки появились две платформы с метаморфами на борту. Не задерживая свое внимание на освободившихся пленниках, метаморфы проследовали мимо.

Владимирский и в самом деле довольно быстро освоил аппарат метаморфов и вскоре поднял платформу к разбитому окну каземата. Чертогонов и Юлия перебрались на палубу.

– Семеныч, только без крутых виражей, – на всякий случай предупредил Чертогонов, зная темперамент друга. – Тут даже держаться не за что.

– Да на этой хреновине особо и не повиражируешь, – с очевидным сожалением ответил Владимирский.

 – Примитивное корыто.

Он отвел платформу от стены. Кругом темнели сотни таких же бесформенных окон, из какого недавно выбрались сами исследователи. И практически за каждым виднелись пленники. Кое-где в общем массиве чернели огромные входы в тоннели.

– Надо бы ребят поискать, – предложил Чертогонов.

– Точно, – согласился Владимирский. – Пока тут все не взорвалось к чертовой матери.

Он повел платформу вдоль стены, все трое напряженно вглядывались в окна тюремных камер.

Однако в размытых образах, видневшихся за мутными стеклами, мало что можно было рассмотреть, к тому же, с каждой минутой становилось все темнее.

– Я их не вижу, – обеспокоенно заметила Юлия.

– Я тоже, – мрачно ответил Владимирский. – Чтобы узнать, кто в этих камерах, придется заглянуть в каждую, а их тут видимо-невидимо.

Между тем воронка свернулась, вновь приняв форму сферы.