Бельфеддор

На следующий день к месту ночной стоянки подошел военный отряд капитана Кселлоса. Он обещал привести остатки каравана в крепость Паттоко и позаботиться, чтобы все уцелевшее имущество и люди Ксеттоса вернулись домой. Он благородный воин и честный человек, будь уверена, он сдержит свое слово. Я же привел тебе любимого вороного жеребца твоего дяди. Еще я должен предупредить тебя, что начальник стражи Омминос предал своего господина. Это он заманил караван Ксеттоса в ловушку. Я своими глазами видел, как Омминос присоединился к варварам.

– Я приму к сведению твое предупреждение, путник, – кивнула Тинея. – Весть твоя печальна, но я вижу, что ты честный человек, и ценю это. Я готова вознаградить тебя. Ты вправе требовать, что пожелаешь.

«Не оплошай, приятель, – подал голос демон. – Ты знаешь, что нам нужно.»

– Я прошу тебя принять в свой дом эту девушку и позаботиться о ней, – произнес Бельфеддор, указав на спутницу.

– Она твоя рабыня? – спросила Тинея.

– Нет, случайная спутница, – ответил Бельфеддор. Он предпочел вообще умолчать о том, что Исинта является рабыней. – Какие-то разбойники преследуют ее и хотят убить. Мне же ничего не нужно, только ночлег. Утром я уйду.

«Ну и дурак же ты!» – свирепо прорычал демон.

– Пусть будет так, – не стала возражать Тинея. – Я приму эту девушку на службу. Ты же можешь переночевать в доме для слуг. Там тебя накормят.

– Благодарю тебя, госпожа, – произнес Бельфеддор, поклонившись.

Исинта испуганно посмотрела на своего спасителя, взгляд девушки, казалось, умолял не оставлять ее. Бельфеддор ободряюще кивнул спутнице.

– Не бойся, Исинта. Здесь ты в безопасности.

Повинуясь жесту своей госпожи, рабыни увели Исинту во внутренние покои. Еще раз поклонившись хозяйке усадьбы, Бельфеддор в сопровождении Цеттеса отправился в дом для слуг.

Как и обещала Тинея, Бельфеддора сытно накормили, после чего предоставили ложе в отдельной комнате на втором этаже.

«Ну, и чего ты добился, тупица? – прорычал демон в бессильной ярости, когда гостя оставили одного. – У нас нет ни коня, ни золота, ни женщины. Валяемся в одиночестве на драном тюфяке. Мы что сюда – ради миски похлебки столько ехали? Хотя бы девчонку ты мог оставить себе.»

– Столетия бессмертия нисколько не прибавили тебе мудрости и терпения, – сердито пробормотал Бельфеддор.