Стоит ли мне писать?

При мысли о высших паладинах, он снова нервно дернул щекой. «Они не люди, чего ты хочешь? Победить одного из них? Простому смертному это не под силу.» Ультропы не имели права становиться чемпионами, не имели воинского звания. Фактически, никому не подчинялись, кроме главнокомандующего Иммиафала и короля. «Они не люди.» – повторял он себе.

Он мог понять почти всех, кого так ненавидел: пафосных, благороднейшего происхождения рыцарей; напыщенных честью командовать «сильнейшей армией» Иллезарда офицеров; подхалимов и холуев среди гвардейцев рангом пониже.

Но ультропов он не понимал совершено. И от того, возможно, ненавидел больше всех остальных.

Вокруг продолжали носиться люди и нелюди. К телеге подошел молодой эфион-поваренок. Заметив на куче мешков с рисом нежившегося в лучах медленно подплывающего к горизонту солнца, здорового двуручника, паренек загарцевал на своих тоненьких копытцах в нерешительности.

– Мельхиот. Раз уж ты здесь, не поможешь мне дотащить четыре мешка? Можешь расчитывать на приличную добавку, если поможешь.

Он счел предложение поваренка вполне достойным, вскочил, с хрустом размял в локтях мускулистые руки. Пристегнул за спину свой двуручный меч, с которым никогда не расставался. И разом сгреб все четыре мешка на плечи. Эфион, совсем еще мальчишка, по меркам своего народа, восхищенно взглянул на него, и затопал к кухонному шатру.

«Наверно сбежал из своего леса в поисках приключений, хотел стать паладином в армии людей.» – размышлял Мельхиот, искоса взглянув на шагающего рядом поваренка.

«Ха! Ну и как ему, интересно, теперь быть кашеваром?» – но мальчишка-эфион, похоже, совершенно не испытывал в связи с этим никаких душевных мук, и был даже вполне доволен и весел. И весьма неплохо готовил, насколько понимал Мельхиот.

– Спасибо, что надавал тумаков этому пэру Нимгурлину. Тьма, ну и имена у этих найхимов. Чесно говоря, он порядочная сволочь. – затараторил мальчишка так, что Мельхиот даже пожалел, что взвалил на себя все мешки. Но все же усмехнулся: «пэр Нимгурлин» звучало для него так же, как «лорд нимх», или «паладин-поваренок».

 – Как то раз он прижег меня сковородкой, за то что я запутался в его имени. А Гизу, другому поваренку, он разбил губу и нос, за то, что тот выронил кастрюлю с луком.

– Он провалялся два дня в лазарете со слабостью. Клирики не стали исцелять такой путяк. Сказали само заживет. На самом деле, им было просто лень, я уверен. Я как-то раз сломал палец. Еще в Каталее.