Слезы богов

Митрохин вошел за ним, зачитал характеристику и оценки выпускника, после чего оставил его наедине с начальником. На беседу с каждым из предыдущих выпускников и определение его дальнейшей судьбы у начальника уходило не более трех минут. Однако прошла уже четверть часа, а Тихон все никак не выходил. Заинтригованные девочки попытались подслушать, что же происходит в кабинете, но сквозь тяжелые деревянные двери были слышны лишь звуки шагов начальника. Тая, приложившая немало сил, чтобы обставить способного юношу на выпускных экзаменах, начала ревновать.

– Присаживайтесь Тихон, – Беляковский заглянул в дело слушателя и добавил: – Тихон Анатольевич. Как одному из лучших выпускников курсов я могу предложить вам любое…

– Не надо мне любое! – выкрикнул Тихон. Он резко поднялся со стула, на который сел несколько секунд назад, и, напирая на начальника, стал разъяснять ему, что думает о перспективе работы в гидрометслужбе. – Спасибо за честь, товарищ майор, карандаши точить для бабушки-синоптика, пока враг бесчинствует на родной земле! Там, за дверью, – Тихон показал на массивные двери, за которыми ожидали другие слушатели, – много желающих, чтоб тепло и сытно! Вот из них и выберите.

А я! А я – бить фашистскую гадину… Ни шагу назад!

С первых слов юноши, очень напоминающих фразы из репродуктора или агитационной газеты, начальник понял, в чем дело. Ребята, грезившие фронтом, были в разгромленном Мурманске не редкостью. Приказать выпускнику курсов работать в том или ином месте было невозможно, ведь он был вольнонаемным, да еще и несовершеннолетним.

Тихон имел все основания записаться добровольцем на фронт, а спустя время его хочешь не хочешь забрали бы на фронт по призыву. Но и отпускать такого специалиста тоже было нельзя. Зря, что ли, в его обучение вложено столько времени и сил.

– Так вы, Тихон, служить хотите? – спросил начальник управления, меряя свой кабинет широкими шагами.

Молодой человек, ожидавший уговоров, истерик, угроз, упреков, чего угодно, но только не понимания, был крайне удивлен:

– Да, товарищ майор, очень хочу, всей душой.

И даже не уговаривайте меня смотреть на облачка. Мало вам, что ли, девочек вон там, в коридоре? Хочу до последней капли крови!

– Что ж, достойная позиция, – неожиданно скоро согласился Беляковский. – Будь по-твоему. Иди, сынок, служи.

Тихон выскочил из дверей начальника, разметав тщедушных девочек по разным сторонам коридора. Ничего им не объясняя, он пулей вылетел из здания, надевая шапку и пальто на ходу.