Божья коровка

Полочка, висевшая над умывальником, оказалась не пустой. Порошок зубной в жестяной коробке, и зубная щетка в граненом стакане. Щетка была деревянной, а щетина – натуральной. Николай отмыл ее с мылом под краном и почистил зубы. Во рту сразу посвежело – порошок был с мятой.

Мокрым, но довольным Лосев выбрался из ванной и отправился искать одежду. Обнаружил ее в нижнем ящике в шкафу. Майки, труселя выглядели чистыми и пахли мылом. Здесь же обнаружилось вафельное полотенце. Лосев им обтерся, после натянул белье.

Почему пацан его не надевал, было непонятно. Не хотел? Не научили? Ну, дебилов не поймешь. А вот дальше началась засада. Запасной одежды не нашлось, в смысле чистой. Лосев огляделся. Синий тренировочный костюм из тонкой ткани валялся на полу возле дивана. Видно, прежний обладатель тела снял его перед тем, как завалиться спать. Николай поднял кофту со штанами и поморщился – воняют. Он отнес костюм в санузел, бросил в таз к белью. Постирает… Ситуация все больше удивляла. У пацана нет запасной одежды, шкаф стоит практически пустой. Лосев обнаружил в нем лишь сверток белой, плотной ткани, непонятно для чего назначенной, майки с труселями и носки – к слову, без резинки. Шкаф как будто вычищали. Он сходил в прихожую. На прибитой возле двери деревянной вешалке обнаружились пальто и шапка, снизу – кеды и ботинки. По размеру, кажется, его – в смысле, идиота. Это вся одежда, что ли? Потянул за ручку двери – заперта. И замок такой, что открывается ногтем. Впрочем, ключ нашелся быстро – он висел на гвоздике, вколоченном в косяк. Стержень и одна бородка – примитив голимый. Лосев вставил его в скважину и дважды повернул. Дверь открылась тихо и без скрипа. Что за ней? Лестничная площадка, небольшая, он сказал бы: тесная. Дом – скорей всего, хрущевка. На площадку выходили двери, Николай насчитал их три. И еще его – четвертая. Лестница бежала вниз и вверх. Что ж, этаж не первый, не последний – остается этому порадоваться.

Николай закрыл дверь – позже разберется.

Есть потребности насущнее. Желудок яростно урчал, требуя его наполнить. Следует найти еду. Кухня подтвердила его вывод о хрущевке. Крохотная, метров пять. Стол, две табуретки и буфет с раздвижными стеклянными створками в верхней трети. За стеклом – тарелки, кружки. Газовая плита на две конфорки, эмалированная, чугунная мойка и – о, счастье! – холодильник. Маленький, чуть выше метра, с буквами «Минск-1» на дверце.