Современныя сказки

Сильнея приударил, затрешшал, зашшёлкал, устроил пару гибридных войн, довёл инфраструктуру до полново развала, самолёты падають, станции взрываюца, торговые центры горять:

– Неужто не тепло табе, девица? Рази не тепло, красная?

– Ну, дурень, ты ж давно под суд созрел! Под международный!

Осерчал Морозко, да так, што Варвара получила свою двушечку – всё по закону, естественно, который и применил суд в форме эскимо «Метелица», к коему то и дело подъезжають на санях власть и деньги имушшия и откусывають по кусочку.

Так што Варвария, мачехина дочь, отправилася в свою исправительно-трудовую колонию строгово режиму, штоб неповадно было, а Снежану, мужикову дочь, Морозко закатал в сыр-масло и послал говоряшшей головой в брильянтовом кокошнике на един из телеканалов, коих у ево тьма.

Был и я там на одной из передач, помню, чё-то неуёмное стал орати про Морозко, што, конешно, вырезали, – зато оставили, как мене устроители пыталися проткнуть микрофоном наскрозь, штоб знал как людя?м всякия бредни баять.

Золотая рыбка

На море-окияне, на острове Буяне стояла ветхая избёнка, и жили в той избёнке старик со старухой. Жили в великой бедности, рыбы, какую ловил старик, едва хватало на уху, да и то под вечер. И вот однажды закинул он невод, вытянул, – а там трепыхаеца всево одна рыбка, правда, не простая – золотая. Взмолилася рыбка человечьим голосом:

– Отпусти мене, старче! Я табе пригожуся, што пожелаишь, то и сделаю.

Жалко старику ея стало – ить не кажна рыба разговаривать по-нашему могёть – и отпустил просто так.

– Дурачина ты, – кричить, – простофиля! Гля, корыто раскололося, не в чем стирати, ступай к рыбке, требуй, штоб новое дала!

Делать неча. Поспешил старик обратно, бегаить по берегу, кличеть рыбку. Приплыла рыбка, спросила ласково:

– Чево табе надобно, старче?

– Прости, государыня рыбка! Старуха моя осерчала, корыто у нас треснуло, новое про?сить.

– Ступай сабе с богом, будеть у вас корыто.

И точно – как в сказке: подходить он к избёнке, а старуха шмотки стираить в новом корыте, вся в пене.

– Дурачина, – отплёвываеца, – простофиля! Ступай обратно к рыбке и без таливизера не возвращайси!

Спешить старик к морю, кличеть – и рыбка, натурально, исполняить и энто желанье, – што ей, таливизера жалко? Да хучь «Самсунг»! Приходить домой, а дома старуха в телек упулилася, просвещаица.