Северный Колосс. Предвестие Бури

А ублюдок на Хасинге ищет мятежников…

– Называй его по имени! – Раздраженно прервал сына король. – Он твой брат.

– Он Ульвнару брат, не мне, – принц с вызовом посмотрел на отца, однако не выдержал его взгляда и вновь опустил голову, немного пристыженный: – Ты прав, он нашего рода, хоть то мне и не по нраву.

– Сейчас не время для раздора, особенно меж братьями, – немного пожурил его Альвиг, однако гнев его уже прошел. – Настает лютая зима, а с ней голод. Вы и раньше водили рати, теперь же я посылаю вас за пищей для наших людей.

– Найти что-нибудь пожевать голодающим? – Сэмонд похрустел костяшками пальцев. – И это деяние, достойное сынов великого короля?!

Он громко рассмеялся, запрокинув голову.

– Хорошие же песни о нас сложат!

– Если не сделаете этого – то и песни складывать станет некому, – отрезал Альвиг, зло сверкнув глазами – смех принца тут же оборвался. – Вам править этой землей. Идите, у торгашей Келии и Деуса есть, чем поживиться! Они утопают в роскоши, когда мы умираем с голода.

– И еще сто лет не забудут! – С жаром прорычал Ульвгрим. – Я вернусь с трюмами, полными еды, а за собой оставлю выжженную землю, волчью сыть и женский плач!

– А я, пожалуй, еще и обрюхачу этих стенающих баб, – на губах Сэмонда вновь появилась кривая усмешка.

– Все бы тебе ублюдков плодить, – старший брат поморщился, однако младшего это нисколько не задело:

– Кому-то ведь надо этим заняться, когда мы всех мужиков их порежем.

Король и Ульвгрим в такт осуждающе покачали головами:

– Пойду, соберу хорниров, – произнес принц и, хлопнув брата по спине, добавил: – Когда кончишь гоготать, догоняй – с рассветом выходим.

Сыновья ушли, и король медленно опустился на трон, чувствуя подступающую усталость – разговор вымотал его сильнее, чем в былые годы битва. К тому же, на сердце осталась горечь: Сэмонд вел себя, точно шут, а Ульвгрим не желал признавать кровных братьев. Альвиг боялся умирать, пока не увидит, что Ормвальд крепко взял в руки власть, потому как иначе на островах могла разразиться новая усобица, еще более кровавая, нежели мятеж Огнебородого, ведь нет войны страшнее, чем та, где брат идет на брата.

С возвышения, на котором стоял трон, король пнул, заснувшего было стража:

– Подставь плечо, – из-за слабости, порой сковывающей его тело, Альвиг стал сварливым и не сдержанным. Ему хотелось выплеснуть накопившуюся злость, но рядом были только друзья и слуги.