Расцвет Рагнарёка

– Есть выдать горячительного! – звонко ответила та, подняв с пола корзину с цветами, уложив её к себе на колени и перебирая стебельки, пытаясь пробраться ко дну плетёнки.

– Да не «есть», а пить как раз! – воскликнул бог ветров, в одной руке сжимая крупный холщовый мешок.

– Вот, – передала она ему креплёного и сладкого монастырского вина, а тот сразу залпом, проглотив выдранную зубами из горлышка пробку, осушил бутыль.

– Эй! Ты ж сказал: с собой! – возмутилась его поведением пани Софра.

– Да, но она ж не сказала, что у неё одна-единственная бутылка! – протёр тот локтём алые губы и заулыбался.

– Хе-хе, дело говорит, дай-ка мне тоже! Сухари запить! Сухо в горле! – потирал Бром ладошками.

– Вот прохвост, – фыркнула Кьяра фон Блитц подруге, косясь на Фудзина.

– И не говори, хуже Уршида, – качала головой Диана, тихо бормоча и глядя на всё это.

– Про чей хвост? У Ярошика есть бобровый! – показывала Лада, поднимая зверька.

Она передала зеленокожему богу ещё несколько бутылок вина, которые тот благоразумно разместил на поясе своей повязки из леопардовой пятнистой шкуры. Остальные перепроверили ремешки и застёжки своих рюкзаков, фляги с водой и даже монеты на всякий случай.

– Та-та-та-та хей! Та-та-та-та хей! – в зал, бренча на ситаре энергичную мелодию, вошёл, отплясывая в рыжей походной курточке с бахромой, дворф Коркоснек, а за ним, держась друг за друга, целая вереница бесов.

Гном, едва не теряя шляпу, тряся своими усами, заплетёнными в косы, пританцовывал из стороны в сторону, а инфернальные существа с уродливыми мордашками, недоразвитыми перепончатыми крылышками и маленькими рожками на слегка вытянутых черепах повторяли за ним и веселились.

– Дьявольское лимбо! Дьявольское лимбо! – восклицал Коркоснек, а с ним и вереница бесов. – Хей-хо, братва, есть чё пожра… Расплетись мои дредлоки и косички в бороде! Боги северных равнин! Это ж Мокошь! – округлил ошарашенный гном свои синие глаза, перестав играть, чуть не выронил ситар и помчался прочь со всех ног, расталкивая чертей.

– Чего это с ним? – удивлённо, глядя барду-дворфу вслед, произнёс Ильдар.

– До монастыря на юге Лонгшира моей обителью был Страгенхолм. Как раз та область, где проживают дворфы, – пояснила матушка Мокошь.