Песнь кинжала и флейты

Весьма лопоухий, причём уши его, направленные в стороны, были остроконечны. Всё его телосложение говорило о том, что он из клана свирфов или, как себя они называли более полно, – свирфнеблинов. Низкорослых, довольно худощавых коротышек с большой головой и вот такими острыми ушами.

Обычно, правда, гномы этого рода носили густые бороды, а вот у этого вооружённого растительность была хоть и густая, но кроткая. Широкие прямые усы почти соединялись с чёрной бородкой, шедшей от уха до уха, густо переходя с подбородка плавно на шею, как у вопящего и оставленного без ноги Клима.

Он определённо владел магией, причём воздушной, позволявшей ему буквально порхать, как бабочка, и жалить, словно пчела. Движения его были быстры, нападение с двумя саблями напоминало эдакий танец. Почти не встречая сопротивления среди тщетной защиты участников банды, он калечил их от души, отсекая разные конечности, словно их вопли были музыкой для его громадных ушей.

Диана на уже не дрыгавшемся трупе эльфа и подошедший к ней барсук смотрели, как гном убивает их обидчиков одного за другим. Кельвуд был разрублен на несколько частей, одноногий Клим, чьё прозвище уже не имело никакого значения, исполосован и пронзён неоднократно. Коренастому насквозь пронзили шею оба лезвия, а вот господин в треуголке решил, глядя на всё это, удрать подобру-поздорову, благо стоял как раз крайним.

Однако же ускорение от ветряной магии позволило гному настичь и его, бесславно протыкая саблями в спину. О его одежду гном свои вынутые лезвия потом и вытер, победно стоя на его спине, словно отважный рыцарь на спине побеждённого чудища.

А затем он вихрем метнулся и к телу мясника, с которого выпрямлялась Диана, переводя дух после всего случившегося. Барсук рычал, но жался к ногами девушки, не желая нападать сейчас на их спасителя. Она сама тоже не знала, что и думать.

– А я надеялся, они тут на какую-то знать нападают, – явно с досадой разглядывал её карлик.

– Нет, я из с южной окраины, – сообщила та. – Там дракон, я…

– Да знаю я всё, – махнул он, не желая слушать. – Твой енот? – поглядел он на зверька.