Песнь кинжала и флейты. Том 2

– Пойдёшь с ними, покажешь город и поможешь дельце провернуть, – приказным тоном велел дворф Маркизу, вновь вложив в зубы трубку и зашарив по карманам в поисках новой порции курева.

– Разумеется, старик Тяп-Ляп, – кивнул кот, и вся компания направилась к дверям.

Дворф отпёр засовы и вышагал наружу, чиркнув ещё одной крупной спичкой. С площадки второго яруса открывался красивый вид на разные мастерские и лавку брадобрея, а также чуть изогнутый мост, позади которого уже красовался ближайший спуск вниз.

Красивую картину ночного города сбивал лишь возникший из ниоткуда детский плач, чей источник даже поначалу не удавалось установить. Потом уже Ди сообразила, что это где-то прямо под ними, и свесилась через заграждение, заглянув на здание нижнего уровня склада.

– Папа, папочка! – обнимал малыш в тканой серенькой кепочке отца, сидя у того на руках.

Мужчина вышагал наружу из дверей склада, а следом за ним ещё двое мужчин в белых рубашках и брюках с подтяжками через плечи.

– Ничего, это всё закончилось, я уже тут. Тебя ведь там никто не обижал? Пойдём домой, больше тебя никто не заберёт, обещаю, – звучал бархатистый мужской голос отца, обращённый к ребёнку.

– И теперь ты работаешь на Федора, понял? Каждый месяц пятую часть дохода с продаж. Но не меньше десятки бронзовиков, – бросил вслед ему тот, что с щетиной, неприятным довлеющим голосом с явной издевкой.

Сам же Федор сверху, хитро прищурив здоровый глаз, наблюдал за всем этим, не проронив ни слова. Он казался Диане таким важным, как нахохлившаяся птица, всем заправляющая в хищной стае. Воображение сравнило его со старым филином, благодаря густым бровям, распушившим своё оперение.

– Идёмте, всё вам здесь покажу, – позвал девушек Маркиз. – Куда вам там нужно?

– Есть здесь ночные бани? – поинтересовалась Кьяра.

– Какой ужас! – возмутился тот. – Жара, влага и сырость. – Мимика выражаемого отвращения была у его кошачьей морды довольно богатой.

– Желательно, чтобы с прачечной вместе или рядом, – добавила Ди. – И не вздумай больше ничего выкинуть эдакого! – хмуро поглядела она. – Ни воровства, ни беготни.