Канун Рагнарёка

Они не нуждаются в жертвах, плясках и молитвах. Им всё равно, но вокруг никто этого не понимает и все клянчит, клянчит и клянчит у них какого-то благословения. Оттого, что вы молитесь Солнцу, оно не станет всходить на западе, не остановится, чтобы растянуть день, не погаснет, дабы в полдень воцарилась ночь. Не нужно молиться пшенице, чтобы она лучше росла, или рекам, чтоб несли вам побольше рыбы. Молиться надо создателю нашему. Вездесущему, многоликому, безымянному и всемогущему! Он всемать и всеотец! Мы все – его дети.

– Во что вы ввязались, безумцы… – прокряхтел Сетт, глядя на Маркуса и Анфису. – То ли ваша глупость мешает вам всё понять, то ли любовь к вере затмила глаза… Вами манипулируют, просто используют…

– А может быть, вас? – недобро взглянул на него Дамиан. – Кто мне при последней встрече жаловался, что объявлен в розыск?

– В розыск? Как интересно, – сощурившись, усмехнулся некромант, покрепче сжав посох.

– Я был на задании и упустил один артефакт, провалив миссию. Фоморы получили союз с Таскарией, разорвавшей свои связи с Империей. Политический провал, но я не переговорщик! – заявил Сетт. – А они решили меня судить, конечно же, я сбежал от таких обвинений.

– Удастся ли вам сбежать и сейчас? – позади демонолога мессир возвёл мерцающую стену из света.

– Уж не хочет ли одноглазый старик бросить мне вызов? – ухмыльнулся Догман, снова выхватив свой сложенный кнут.

– Он здесь не один, – обнажила лезвия своих катаров Анфиса. – То, что мы боролись с зомби плечом к плечу, ещё не значит, что ты хороший человек, – заявила она. – Нет причин доверять тебе и твоим словам, а я как раз из тех, кто ловит беглых преступников.

– Старик без глаза, девочка без мозгов и… ты тоже на их стороне, или уравняем шансы? Я лучше поработаю с некромантом, чем снова с прогнившей церковью, пока там не сменят архиепископа и курс вот этих полоумных идей, – призывал Сетт Маркуса на свою сторону.

– Нет ни плохих, ни хороших, – заявил тот. – За каждым стоят свои цели и идеология. Мне хорошо известны двойные стандарты, неизбежность жертв ради благих целей и то, что ими иногда прикрывают совершенно иное. Я наёмник, чья цель – сопроводить мессира в столицу. Я не должен ручаться за то, будет ли он спорить с императором, проповедовать на площади или призывать к войне с западным некромантом. Моё дело доставить его живым.