Хроники Бальтазара. Том 2

Тот, впрочем, тоже не любил Империю и со своим истерическим нравом мог восстать против Мортимера. Но история не терпит сослагательного наклонения. Мои поздравления, тёмный лорд Кроненгард. Весь Червегор пал к твоим ногам.

– И раз весь Червегор принимает меня лордом, то пусть и Червегор отныне будет зваться «Кроненгард»! – громко воскликнул Бальтазар под раскаты слетающих ввысь чёрных молний, под гул сиреневого пламени и мерцающие синие искры.

Ни у кого не было возражений. Все принимали его, как то повелела Кира.

– Сообщите же генералу Гаю в Фальсберг, пусть возвращается, – велел Дамиану и Вольфгангу Бальтазар. – И отмените его розыск, разумеется. Ждём почётным гостем на празднике.

– Эм… барон… извиняюсь, милорд, – опустил глаза генерал Лукас. – Генерал Гай был казнён сегодня ночью лордом Мортимером…

– Что?! – скривил губы, обнажая клыки, некромант.

– Его схватили на дороге за полночь, в час совы. Патрули обнаружили его едущим верхом и привели в замок. Лорд дал приказ казнить изменника на месте… Привязанного к столбу генерала облили дёгтем и подожгли… Он скончался в течение получаса, – со вздохом, даже не зная, как о таком рассказывать, докладывал Бальтазару чернобровый Вольфганг.

– Он вернулся нас предупредить об имперцах, и это стоило ему жизни… – качала головой расстроенная Кира.

– Совсем молодой, не пожил даже толком… Хотел вернуться домой, хотел мира… Даже не насладился нашими гостинцами, – проронила слезу Миранда. – А имперцы даже не придут, угроза-то миновала. Всё было зря…

– Поутру лорда самого нашли в кровати с оторванной головой, – как бы вскользь заметил Вольфганг, намекая, что справедливость всё же восторжествовала.

– Вы знаете, кто причастен, кроме Мортимера, к казни Гая? Кто связал, кто поймал, кто поджог? – строго глядел на Вольфганга Бальтазар.

– Да, думаю да, – отвечал тот. – Про состав патруля можно узнать из распоряжений в документах, там всё расписано по дороге. И есть факт привода, вынесение приговора. Писари на то и писари, чтобы вести записи, фиксировать время смерти, как у любого важного казнённого преступника. Это ж для летописей, только, боюсь, герой Мортимер там будет выставлен в недобром свете. Историю пишут победители.

– Именно.