Хроники Бальтазара

– Если он перестанет, его сожрут первым, – сверкнула она глазами на него. – Ты ведь осознаешь, да? Бальтазар – некромант, он придумает что-нибудь для обороны. Я городской чародей, я бьюсь с нечистью каждую ночь, защищая здесь мирных граждан, задержавшихся на улицах после заката и охраняю подступ к деревне с ближайших лесов. А Себастьян… Он ближе всех к дальнему коридору, по крайней мере, – выставила она своего городничего беспомощным в такой ситуации. – Но первым сожрут музыканта. Смотри, какой пухленький, на всю толпу хватит, – запугивала она его.

 – Кусок за куском, как думаешь, есть в мире смерть страшнее, чем быть заживо сожранным?

– Определённо нет! – взвыл перепуганным голосом вздрогнувший от одной только мысли о подобной кончине Себастьян.

– Вы б уже делом занимались, блин, – ворчал дворф. – То вор им нужен, то взломщик, теперь музыкант! Повезло вам, что я такой весь молодец, три в одном! Другого такого не сыскали бы по всему свету! Неблагодарные…

– Ничего-ничего, получишь золотом свою плату, если невредимыми отсюда выберемся, – теперь уже виконт похлопал его по массивному плечу.

– Приступаю, – предупредил всех некромант, заодно погасив и свою мерцающую и парящую в воздухе сферу лунного света. – Там ли ты? И знаешь ли, что мы задумали? – шептал он уже мягким голосом самой царице-тьме.

– Гаси свет, некромант, – звучал уверенный голос виконта Себастьяна. – Делай то, что лучше всего умеешь. Затуши последний огонёк души предшествующего правящего рода.

Кружа ладонями, словно грея руки у горнила, барон-чернокнижник начал создавать непроглядную потустороннюю черноту, потоками загадочных волн окутывавшую потрескивающее и воющее пламя. Это не было похоже ни на дым, ни на дёготь, ни на вороное оперение. Совершенно иная космическая субстанция, приходящая извне. Из глубин его души и разума, сплетаясь в абсолютную гулкую первородную тьму.

В ней должны были мерцать колючие звёзды, переливаться туманности, но ничего этого Бальтазар не создавал.

Первичный ледяной мрак, существовавший ещё до первого блика, охватывал здесь всё, впитывая свет, растворяя и поглощая его в ничто, заставляя и некроманта, и всех остальных даже задержать дыхание, содрогаясь от окутывавшего вязкого холода.

Первыми погасли огни свечей у Себастьяна. А затем стало затухать и пламя в горне. Отсутствие воздуха не позволяло огню гореть дальше.