Хроники Бальтазара. Том 3

– Оясунэ, иди, глянь! Тут какие-то лесные цуцыки пришли в снегах и говорят, что я тебя похитил! – расхохотавшись, позвал он свою «пленницу», махнув рукой.

Через малый промежуток времени по лестнице раздался стук туфелек. Примерно со второго или третьего этажа вниз спускалась молодая женщина с выпяченным в ожидании малыша животом. Волосы её были золотистые, сложенные в два хвоста позади деревянного узорчатого обода, оставляющего лишь пышную чёлку на манер как у Кацуми.

Цвет глаз целиком совпадал с нынешним оттенком чистого зимнего неба.

А одета она была в застёгнутое лишь на две верхних пуговицы под горлом сине-зелёное платье поверх белой шёлковой сорочки, расшитой голубоватыми дугами, спиралями и силуэтами маленьких птичек в профиль.

– Оясунэ! Сколько лет, сколько зим, хи-хи-хи, ваше высочество! – улыбнулась, чуть качая головой и будто не веря своим глазам, рыжая компаку.

– О, и ты здесь! А этот господин? Наёмник? – изучала Оясунэ чёрный мундир.

– Она? – на всякий случай тихо уточнял над ухом рыжей особы Бальтазар.

– Она самая, на притворщицу не похожа, – тихо проговорила, чуть-чуть обернувшись к нему лицом. Кацуми. – Не тануки какой-нибудь, настоящая принцесса Оясунэ.

– Наш с тобой лорд, глупышка! Помнишь, я ж говорил, какой-то некромант сверг сначала Казира, а потом самого Мортимера! Мне ещё Бронгир с Милдред из Бримстоуна писали об этом. Сколько прошло? Надо б им весточку послать, как мы тут зимуем, – приобнял рыцарь свою, по всей видимости, супругу.

– Вы проходите, лорд Кроненгард, – поклонилась как смогла Оясунэ, развернувшись внутрь прихожей замка-башни. – И ты, Кацуми. Располагайтесь! Я чего-нибудь сейчас…

– Ух, я тебе «чего-нибудь»! – смеясь, пригрозил ей кулаком Дельвиг. – Куда тебе мотаться с угощениями с таким пузом! Страх и стыд потеряла, себя не бережёшь! Марш отдыхать, – шлёпнул он крепкой рукой проходящую вперёд златовласку по попе. – Сам всё сделаю! А ты в кресло удобное ляг и скажи, что подать.

Воды, может, хочешь, салфетки у нас где… Я гостей года три здесь не видел, – лазил он по верхним полкам вдоль левой стены, под которыми стоял разделочный столик, а на стене висели сушёные овощи и вязанка рыбы.

В холле были развешены картины-пейзажи, выпирала чучелом клыкастая кабанья голова, мешаясь в проходе, красовались несколько портретов знати в позолоченных рамках. Возле одного из них Бальтазар простоял какое-то время в задумчивости.