Рукопись, написанная на коленях

– Ты где училась, в как школе? Дело в том, что я частенько раньше вёл дискотеки в разных школах города.

Лера покачала головой.

– Я училась в другом городе.

Вскоре выяснилось, что она до 11 класса жила и училась в одном из отдалённых районных центров. И в наш город приехала два года назад, и сейчас заканчивает местный колледж по профессии «гостиничное дело и туристический бизнес».

Первое время жила у родственников – родного дяди, а затем переселилась в общежитие. С весны же этого года снимает квартиру.

– Молодец! Значит стала самостоятельной. Студию снимаешь?

– Нет. Однокомнатную.

– Что так? Это же дороже.

– Я не одна живу.

– С подружкой?

Маленькая заминка. Пинг-понг вопросов и ответов дал сбой.

– Я с парнем живу.

Это было сказано так, будто она живёт с крысой или котом.

Я, уже давно близко общаясь с современными молодыми людьми, подметил эту особенность: в делах своих и поступках, как будто делать черновики, легкомысленно отодвигать всё серьёзное на потом.

И вдруг до меня дошло. Я с высоты своего жизненного опыта разговаривал с ней и говорил ей всё как взрослому человеку!

Но ведь ей было всего 19 лет. Передо мной был по большому счёту еще ребёнок. Она была в том ещё возрасте, когда видят и слышат плохо: слух оглушён шумом молодой крови, а глаза повсюду, даже если это лицо другого человека, видят, как в зеркале, лишь своё отражение. Всё и вся должно служить для неё – королевы в девятнадцать лет.

Должно пройти ещё как минимум 5 лет, чтобы ошибки, маленькие и большие горести и беды, сделали бы из неё мудрую молодую женщину, способную хотя бы обострившемся женским чутьём отличить зло от добра и настоящее глубокое чувство от подростковой влюблённости или вообще мелкой, ни к чему не обязывающей интрижке.

Но что-то было не так! В её бездонных ярко-карих глазах была какая-то затаённая боль и грусть.

Мои вопросы стали более настойчивыми и, наконец, было сказано то, к чему я подсознательно уже подготовил себя.

– Я учусь удалённо, потому что быстро устаю и часто болею…

Она взяла паузу и, отвернувшись, очень тихо произнесла:

– У меня врождённый порок сердца…

Последние слова были сказаны очень тихо, почти шёпотом. И, среди шума и звуков торгового центра, я скорее угадал, чем услышал их…

Чуть позже, перед тем как попрощаться, я попросил у неё номер телефона. Она безропотно его продиктовала.