Рукопись, написанная на коленях

У меня и раньше бывали подруги и знакомые намного младше меня. Сверстницы были мне безразличны. Хотя моя первая жена была младше всего на шесть месяцев. Я был молод, и в 19 лет, перед самой службой в армии, женился. К каким катастрофическим последствиям это привело, мне и сейчас, по прошествии стольких лет, тяжёло вспоминать.

Наиболее сильно травмирует неокрепшую психику в молодости именно предательство и грязь измены.

Уже находясь на службе, я стал отцом. Впрочем, первое отцовство для молодых людей проходит незаметно.

Они ещё не готовы к этому. Оставаясь, по сравнению со своими жёнами и подругами, которые, в силу своих физиологических особенностей, взрослеют намного раньше, ещё, по большому счёту, детьми, молодые папы пропускают своё неожиданное для них самих, а для многих и неприятное, отцовство мимо себя. У них пока ещё совсем другие приоритеты и планы. Я был не исключением.

Оставшись вскоре после демобилизации без жены и сына, заработав в свои 22 года первую седину на висках, я пустился во все тяжкие.

Кем я только не был. Работал на буровой, выучился на водопроводчика, освоил профессию газосварщика, работал автослесарем. Я был молод, любознателен, напорист. К тому же, очень общителен и недурён собой. Это и, пожалуй, ещё врождённая артистичность помогали мне быть душой любой компании и иметь популярность у девчонок. Особенно после того, как я поступил на службу в местное ДК сначала оператором студии звукозаписи и видеосалона, а потом и диск-жокеем. Любовь к искусству и прекрасному сделали своё дело – я стал популярной личностью в определённых кругах.

Я не обольщался вниманием ко мне слабого пола и просто получал от жизни то, что она мне предлагала. Меркантильность молодости делала отношения с обоих сторон безобязательными и простыми. Юность беззаботна и доверчива. Она напоминает бабочку, летящую на яркий свет свечи, и чем он более ярок, тем больше соблазна погреться в его тёплых лучах, даже если, в конечном счёте, обожжёшь крылья.

В нашем современном обществе всеобщего потребления и цифролизации эта жажда самовыражения хоть в чём-то быть лучше других и выделиться из толпы приобрела особый цинизм и гипертрофированный эгоизм.

Не осталось никаких рамок приличия и границ поведения. Можно всё! Ну что тут поделать!

Я стряхнул с себя воспоминания и размышления. Такси остановилось у здания, где размещалась популярная в Питере радиостанция. Пора было браться за дела.

––

На большой город опускались вечерние сумерки.