Москва – Гребешки

Но не все, к сожалению.

Тем не менее… уже можно производить необходимые установленные нормативами и инструкциями предполётные процедуры.

И вот… с небольшой задержкой… началась плановая посадка.

Вначале на борт самолёта пропускали только пассажиров с детьми, главным образом женщин с грудными ребятишками, но лезли абсолютно все, не разбирая кто прав, а кто виноват, кому положено, а кому нет. И если бы не привычные действия дежурной женщины с красной повязкой на голой руке внизу трапа и двух стюардесс там, наверху, то в обязательном порядке могло бы случиться что-либо непоправимое и печальное.

***

Геннадий Витальевич неуверенно двинулся к довольно крутой лестнице с зыбкими скрипучими перилами, стараясь не отставать от впереди идущих и бегущих людей.

Он был втянут в некое соревнование, пытаясь успеть за ними, чтобы не упасть.

Он стремился шагать нога в ногу, чтобы быть заодно со спешащей толпой.

Самым невероятным образом, как будто по мановению волшебной палочки, безудержная дикая орда неожиданно подхватила его, подцепила, зажала в свои крепкие объятия, как металлическую заготовку зажимают в тисках для слесарной обработки, завертела, закружила и с пыхтением, визгом и всеголосным гиканьем и улюлюканьем вовлекла в плотную яркую и потную людскую трёх- или даже четырёхрядную цепочку, состоящую из крайне разгорячённых, разномастных и разноторсных тел… орущих благим матом измученных в карамельку пассажиров, возмущённых до предела, и тащивших волоком и на горбу свой многочисленный багаж, а скарба у них было выше крыши.

Длинная и широкая вереница медленно, но уверенно, продвигалась куда-то вверх по стонущим под ними ступеням.

На самом верху дяди и тёти с ребятишками останавливались, толкались и нервно суетились на небольшой, хлипкой, ходуном ходящей во все стороны площадке трапа с символическим ограждением с двух сторон, что-то кому-то доказывая, грозя, прося, ноя, увещевая или даже слёзно умоляя, и затем, уже строго по одному, спина в спину, входили в овальный проём с дверкой, именуемый по здешним правилам люком.

В салоне лайнера миловидная светловолосая стюардесса, в униформе небесного цвета с маленькими очаровательными лиловыми погонами с тоненькими поперечными нашивками и такими же чудными лиловыми петлицами и при полном параде, вежливо и с очаровательной улыбкой встречала входящих пассажиров: «Добро пожаловать на борт нашего самолёта».