Москва – Гребешки

Ох, как же она его ненавидела… Кто бы знал… Сожрать живьём готова была!

Запыхавшаяся тётка пожелала скорее «подохнуть» самому главному руководителю их «зачуханного» аэропорта, «круглому дураку и идиоту», «вечно поддатому прыщавому, ушастому и носатому» Финкельбауму Аркадию Феклисовичу, «балбесу очкастому», глаза у которого скоро из орбит выпуклых выпадут к чертям собачьим «от его вечной неуёмной злости, от нахальства, наглости, неуёмной жадности, недовольности и тупости».

Остервеневшая и рассвирепевшая дежурная продолжила бесноваться и раздавать свои яростные «пожелания» другим «дорогим» своим сотрудникам.

Безголовой дуре, идиотке, кретинке и безбашенной шалаве, рыжей и конопатой «Аньке-пулемётчице», подстилке и по совместительству первой заместительнице этого придурочного и никому ненужного кретина-идиота генерального директора, было смело предложено сменить место работы и отправиться на все четыре стороны.

Завхозихе Степаниде Андреевне, у которой туалетной бумаги, освежителей и дезодорантов никогда, мол, не допросишься, никому она, тварь тамбовская, не даёт, а сама, гадина, домой возами всё тащит, тащит и тащит, она тут же возжелала в тюрягу сесть лет на десять-пятнадцать-двадцать.

Противному и ленивому, по её метким словам, очкастому начальнику смены Исаю Соломоновичу с очень странной фамилией Тромб, очумевшая и одуревшая женщина, не моргнув своим воспалённым глазом, восхотела самой тяжёлой язвенной болезни.

Проехалась она тяжёлым бульдозером и по другим работникам и работницам.

По развратной буфетчице Зойке. Чтоб ей пусто стало. Что ей… Чтоб ей…

По сопливой диспетчерше гадине Люське, которая замуж из-за этих своих вечно бегущих соплей никак выйти не может. Так, мол, ей и надо, сучке крашеной.

По рыжей кассирше Милке и бухгалтерше-уродине Жанке, у которых денег в долг никогда не допросишься.

По Изольде Яновне, старшей смены, за её острый и падлючий язык без костей.

По проститутке-контролёрше лысой поганке Ленке за то, что все мужики к ней липнут, как будто там мёдом намазано.

По корявой на всю рожу, вечно пьяной и обдолбанной фельдшерице-наркоше Клавке, которая таблетки противозачаточные постоянно глотает, марихуану курит и ширяется «мериканским» героином с утра раннего и до вечера позднего.

По вчерашней имениннице, «шлюхе и подзаборной потаскухе» Муське, на которой пробу негде ставить.