Анфиса. Гнев Империи

Текст сообщал, что любви и сострадания многим может быть недостаточно и они нередко из сильных чувств перерастают в бесполезную слёзную жалость, которая скорее забирает силы, нежели их отдаёт.

– Уж чего-чего, а боли я натерпелась, – пробубнила под нос Анфиса, выставив левую руку и сосредоточившись на всём пережитом ужасе, чтобы зажечь пламя.

Огонь вспыхнул с такой силой, что она испугалась саму себя. А страх этот, как новый источник энергии, лишь поддал жару. Ладонь с ореолом сиренево-голубого огня походила очертаниями на когтистую лапу чудовища – столь высоко задирались языки пламени от девичьих пальцев.

– Класс! Буба, ты видела? – повернулась девочка к изрядно напрягшейся от такого зрелища кошке.

В «лунных» жёлтых глазах той плясало отражение завораживающего танца холодного огня. Анфиса сосредоточилась и уняла немного пламя. Начала дыхательную гимнастику, как привыкла, успокаиваясь, и то потухло совсем.

На пороге слышались шаги и голоса, так что больше времени на чтение не было. Она схватила книгу и поднялась к себе, спешно собирая вещи.

– Анфиса! Ты дома?! Мы тебя обыскались! Там такое творится! – Поднимала голову наверх, Нана смотрела на выглядывающую со сторону перил девчонку.

– Знаю! Я так испугалась! – отвечала та, не спускаясь к ним, дабы не узнали её наряд.

Маску же она уже предусмотрительно скинула в свою мешкообразную красную сумку, затягиваемую сверху шнурками с деревянными мелкими шариками в узелках. Они скрепляли переплетённые верёвки, дабы те не разошлись и не развязались.

– Климент и его кучер нас отвезут, набат гремел! Что-то страшное идёт на деревню! Срочно в повозку! – велела Нана.

– Анфиса, поторопись! Возьми, как я, только серьги и прочие украшения, некоторую одежду на смену, оставь всяких кукол, – просила бабуля, занявшись сбором припасов с кухни.

– Где папа?! – не понимала девочка, не видя его среди всей суматохи.

– Отпевает архиепископа, случилось страшное! Покушение на главу Пресвятой Церкви! Прямо здесь, прямо на площади! – ответила ей Нана, – Спускайся скорее! Папа с кардиналом Квинтом отправятся с телом первосвященника в его карете в Квинтесберг.

– Нет-нет… – вздрогнула Анфиса, чьё сердце вновь заколотилось до боли в груди.