Анфиса. Гнев Империи

Знаю, где твоя постель, – продолжила Анфиса.

На подоконник прыгнула чёрная гладкошёрстная кошка, довольно крупная и при этом элегантная. С жёлтыми большими глазами, каждый из которых был подобен полной луне, рассеченной линией зрачка чёрной бездны. Она тоже подставила переливающуюся шкурку своего грациозного вытянутого тельца под солнечный свет, как и хозяйка этой комнаты, заставленной полочками с фарфоровыми зверюшками да куколками.

Там и тут также на гвоздиках висели плетёные и тряпичные человечки, шарообразная, лохматая в полоску игрушка в форме шмеля, пара керамических лисьих масок «кицунэ» с дайконского фестиваля.

В приоткрытых сундуках располагалась одежда и более крупные игрушки, в том числе не совсем для девочек, как, например, деревянные мечи.

На тумбе у кровати подрагивала страницами от лёгкого ветерка из распахнутой в жару форточки большая книга-энциклопедия «Бестиарий живых существ Квентина Барса: Грозные и грациозные». Это была любимая из книг Анфисы – крупный, составленный учёным друидом-аристократом двухтомник, в котором было всё о видах медведей, породах лошадей, о грифонах, динозаврах и всех остальных.

А ещё там были очень красивые иллюстрации. Она упросила отца купить эту книгу, когда ей было лет семь и пришли они в городскую лавку за сборником сказок о приключениях юного императора.

– Вон, даже Буба пришла тебя будить, такую засоню. А для титек нужно капусту есть и молока много пить, – проговорила дама в зелёном.

– Провал! Опять мои цветочки пожрёт! – пыталась Анфиса в ещё не до конца застёгнутом сзади платьице с болтавшимися рукавами преградить левой ведущей рукой кошке дорогу к парочке горшков с проросшей зеленью среди чёрно-бурой влажной земли. – А квашеную капусту я не люблю! Фи! – поморщилась девочка, напоминая гувернантке свои привередливые вкусы.

– Тогда щи, – предложила бонна.

– Ну… тоже не очень, – скривила Анфиса губы. – Щи и рассольник точно не из моих любимых супов, я люблю грибной и ещё когда сельдереем пахнет… Томатный, фасолевый, только если из белой крупной фасоли.

А то из пятнистой и тёмной он страшный такой получается, с непроглядным болотным бульоном.

– Сама ты «болотным», – коснулась нахмурившаяся Нана её губ, чуть толкнув их, словно изображая очень мягкий вариант пошлёпывания. – Болотница маленькая! Это глаза у тебя болотные, а у меня отличный фасолевый суп, особенно на говядине с мозговой косточкой.