Анфиса. Гнев Империи

На поверхности вытянутого эллипса верхней крышки от пламени проступили спиралевидные узоры вьюнов и стеблей. На нижней образовывались продольные полосы, а также огонёк виднелся сквозь вертикальные щели. Исходящий в разные стороны дымок имел травянистый и чуть сладковатый аромат, чем-то напоминая солодку.

Перед сном мужчина осмотрел ей плечо, вправляя и накладывая компрессы из сумки целителя, плотно забинтовав. Место ушиба продолжало болеть, но спать не мешало, и поутру девочке было уже гораздо лучше. Хотя сны были скорее кошмарные, странные, крайне запутанные.

В бледно-жёлтой палатке всё пропахло ромашкой и лавровым листом. Кажется, Синдри пользовался шампунем для волос с этими ведущими компонентами, так как из всего вокруг самым ароматным предметом была алая бархатная подушка с лиственным узором, будто сшитая из множества маленьких лоскутков мельчайшими нитями.

Перекусили они лишь под утро. И дочь нунция обрадовало, что среди припасов действительно был твёрдый сыр. Правда, гальдский – самый обычный, ни приправ, ни плесени, ни характерного аромата.

Его ещё звали «походным сыром», ведь именно благодаря этой своей особенности он позволял остальным продуктам не пропахнуть сыром, как куда более ароматные сорта.

– Фу! Тьфу! Бе! Это что?! Фи! – подавилась девочка печеньем, кряхтя и выплёвывая его кусочки вместе с густой белой «начинкой», напоминавшей крем.

– Совсем дурная?! Куда мою пенку для бритья жрать удумала! – рявкнул беловласый некромант.

– Кхе-кхе… Это печенье же! Я думала, угощение лежит.

Не то крем, не то мягкий сыр какой сверху, тьфу! Фи, что за гадость! – протирала Анфиса язык сорванным листом.

– Для себя положил, вот руки у тебя загребущие! Тут нет никакой ровной поверхности вокруг! Ни камушка, ни пня срубленного, ни гладкого полена для костра. Положил плоский кружок печенья, выдавив мыльник из флакона, чтобы с него забирать, а ты сразу в рот всё тащишь что ни попадя! – возмутился Маркус.

– Гадость какая… – всё давилась Анфиса. – А пахло приятно…

– Потому что мыльник – это цветок такой, смесь растительная на его основе, масла и пенка, – прорычал Маркус.

 – Тебе уроком будет, не трогай чужого, – хмыкнул он без малейшего сожаления, вытащил ещё одно печенье и также выдавил кольцом немного пенки, принявшись смазывать лицо и бриться складным лезвием. – Голодная, так у Синдри там мешочек с орехами был.

– Я нашла. Арахис – не орех, а боб. Как фасоль или горошек, – поучала его начитанная девчонка.