Анфиса. Гнев Империи

Не какой-то слабачкой и неумехой, а действительно важной и нужной, умелой и способной, на что-то годной. Но главное – чтобы папочка ею гордился. И сейчас он действительно был ею очень доволен. Потому нужно было учиться дальше и его не разочаровывать.

– Идём, к рассвету будем в городе, там и выспимся, – поторапливал её некромант.

– Я с собой еды не взяла… и монет никаких… – призналась Анфиса, – слишком спешила…

– У меня в дальний путь полно всего, наш лагерь, что с Синдри разбили, тут неподалёку. Его часть припасов, видимо, там останется.

Будет тебе и хлеб, и сыр, и ягоды, – лениво бормотал некромант.

– Сыр? Тогда есть всё ж таки маленький шанс, что мы поладим, – заявила девочка, чуть ухмыльнувшись в уголках губ.

– Будет возможность – пиши мне, бабуле и Нане, – просил Альберт дочь. – Мы все будем рады знать, как у тебя дела. Ну, и скоро увидимся. И вы в сторону столицы двигаетесь, и у меня в планах будет скоро её посетить, если ничего не изменится.

– Да, папочка, конечно, – пообещала та, не веря, что пришло время прощаться, что страшный день прекратится, что наконец настанет новый и что всё это и вправду случилось.

 – Пока, пап! Пока, Синдри! – помахала она рукой и принялась догонять уже шагов на пять от неё ушёдшего в сторону дороги чернокнижника.

Они двинулись прочь из деревни в направлении, откуда эти двое магов пришли, огибая харчевню. Девочка всё озиралась по сторонам, не выскочит ли какой затаившийся упырь. В голове крутилось слишком много всего, а за плечами в сумке керамическая маска слегка постукивала в покачивающемся рюкзаке об украшения переплёта некромантического гримуара.

Хотелось его почитать, хотелось поспать, хотелось снова подбежать к отцу и покрепче его обнять, заглянуть к своим, но те уже наверняка уехали и увезли подальше ту женщину с детьми, обогрев и накормив. И хотя, казалось бы, кошмар закончился, сгущавшиеся на горизонте тучи намекали, что ещё много всего ждёт где-то там, впереди.

Где-то позади Альберта, немного правее, из темноты между домами появился, судя по облачению, кардинал.

Тот, что сидел в повозке архиепископа по прибытии. Зрелый, крупный, широколицый, с большим крючковатым носом и длинными серыми волосами, уложенными назад под белой скуфьей. Теперь он медленно и неторопливо вышагивал в сторону кареты, держа у груди руки в рукавах одеяния, словно у него пальцы замёрзли.

– Я же тебе говорил, Квинт, всё пройдёт как нельзя лучше, – заявил ему господин Крэшнер, не оборачиваясь.