Анфиса. Гнев Империи

На переговоры его брать точно не стоит, но он и обучен для полевой работы, а не для застолий-посиделок со знатными гостями или кабинетных дел.

– Исполнительный-то мне и нужен, – проговорил Альберт. – Такой, который не задаёт лишних вопросов.

– Что ж, папаша, ну в смысле, шеф, тогда сработаемся, – ухмыльнулся юноша. – Надо быть телохранителем вашего сынка?

– Это девочка, – пояснил ему Маркус.

– Где девочка? Это девочка?! – удивился Синдри так, что аж его чародейский огонь начал полыхать как-то криво и несколько по-другому, чем прежде.

– После того, что ты устроил с дочерью канцлера, такой работы тебе уже не видать, – проворчал Маркус.

– Она же сама попросила. Глазами! – отнекивался ловелас с нотками возмущения в своём юном и бойком голосе, но некромант лишь свои глаза закатил к небу.

– И вас совсем не обжигает собственное пламя? – дивилась Анфиса, ощущая расходящийся жар от всех его манипуляций. – Вот оно, волшебство!

– Огонь сжигает тех, кто не умеет с ним обращаться.

– Вот ваше задание, Синдри, – достал из кармана своего одеяния Альберт Крэшнер небольшой свиток, перевязанный алой лентой, тот, что писал перед ярмаркой у себя в кабинете. – Надеюсь, ваш расхваленный взрывной потенциал удастся раскрыть во всей красе.

– В Квинтесберг?! Просто огонь! – тот быстро бегал глазками по тексту, когда унял чародейское пламя и развернул послание.

– Оплата будет ожидать вас на месте, – кивнул нунций.

– Понял-понял, никаких карманных расходов на винишко и бордели по пути. Впрочем, как и всегда, эх. Ничего нового, – усмехнулся Синдри. – Квинтесберг так Квинтесберг, будем зажигать!

– Теперь ты работаешь на господина Крэшнера, – пояснил ему Маркус, – а я хоть немного от тебя отдохну, – свободной рукой коснулся он виска, как если бы страдал головной болью.

– Замётано, шеф. Ну, в смысле, бывший шеф. Ну, вы поняли, голубчики, – посмеивался молодой инквизитор, продолжая жонглировать, растворяя падающие шары в рыжей ауре вокруг ладоней.

– Можно я с ним? – попросилась Анфиса.

– Ни в коем случае, – тут же отрезал Альберт, причём при всей резкой строгости ответа его отцовский тон по-прежнему оставался мягким и приветливым.

– Ну, блин… Провал, – расстроилась девочка.