Воины Cвета

В глазах его не отражалось ничего, кроме могущественной пустоты, поглощающей абсолютно всё.

Соратники же его с превеликим удовольствием принялись выполнять приказ и, безумно счастливые, двинулись в погоню. Несомненно, убийства доставляли им самые яркие, головокружительные впечатления.

– Разъезжаемся! Я вас позже найду! – крикнул Джеффри вслед Ричарду и Аделаиде, которые скакали впереди, и дернул поводья коня в правую сторону. Их примеру последовали викинги и также поехали в разные стороны, приближаясь не упуская из виду свои цели и приближаясь к ним все скорее.

– Куда он? Он что, бросил нас?! – озираясь по сторонам и от волнения всё крепче сжимая Ричарда, почти крича, допрашивала Аделаида. На что Ричард ничего не отвечал, только лишь иногда сам посматривал на преследователей, продумывая план дальнейших действий. Он знал, что конь его уже слишком устал и вдвоём верхом уйти от преследователей будет невыполнимо.

– Ты сумеешь управлять конём?! – спросил он.

– Что? Я?! Да, думаю, да, а что? Зачем? – в замешательстве заваливала она его вопросами, тем временем они подскакали к небольшому холму и скрылись за ним.

Буквально через пару мгновений к тому же самому холму приблизились и викинги. Как только первый из них скрылся за возвышенностью, раздался его резкий, пронзительный, наполненный невыносимой болью крик. Ричард, спустившийся с коня, отправив Аделаиду дальше, сам спрятался в засаде. Мощным, хлёстким махом он полоснул мечом по открытой от защиты части ноги противника в районе колена и отрубил её, прорезав и брюхо коня, который сразу же рухнул на землю.

Следующий всадник, увидев эту картину, бросился прямо на Ричарда, держа в руке огромный топор и намереваясь продемонстрировать его в действии, на что Рич схватил с земли копьё, принадлежащее «одноногому», и с разворота швырнул его в грудную клетку «дровосека» с такой силой, что выбил его из седла и повалил на лопатки.

К месту битвы съезжались и другие воины, определённо очень агрессивно настроенные по отношению к Ричарду. Двое без промедления кинулись на него со звериными криками, до предела раскрыв рты, хотя, судя по их наружности, правильнее было бы сказать – пасти, и скорчив ужасающие гримасы.