Механоид

Горделивый кадет, которого я встретил в комнате первым, носил имя Пауль. Тощий паренек оказался из его же корпуса – того звали Кель. Последней представилась девушка.

– Миранда. Антилиада. Выпускница академии Семфер.

– Чё?! – поднял голову унывающий Кальбер. – Ты что тут забыла?

Думаю, аналогичные мысли крутились у всех. Девушка из столицы Империи! Еще и выпускница!

– Я вообще теряюсь в догадках, по какому принципу нас собирают, – задумчиво сказал я.

– Да кто тебя вообще… – фыркнул Кальбер, но его перебила Миранда:

– По системе психосовместимости.

– Логично, – согласилась Джина. – Мы как втроем загружались, – посмотрела она на меня и Кальбера, – так и здесь оказались. Видимо уже на этапе погрузки в аэробусы всех разбивали по итоговым группам. Просто некоторые выбывают.  Кель и… – она замолчала, вспоминая имя, – …Пауль из своей Школы. А вот тебя что-то далеко занесло.

– Не занесло. Я сама к этому шла.

– Понятно, блатняк! – категорично махнул рукой Пауль. – А я вот честным трудом всего добиваюсь. И вообще, в нашем лучшем в Империи корпусе Джереми За…

– Мальчик, – усмехнулась Миранда. – Чтоб ты знал, настоящий “блатняк” остался в корпусах. Разве что кого-то отпустили сюда по согласию с родителями, но то – редкие случаи.

– Меня, например, – недовольно сказала Джина. – Только родители ничего мне не объяснили толком… Сказали, что будет интересное предложение и мне нужно будет хорошо его обдумать.

– А ведь и правда, – кивнул я.  – Миранда, объяснишь, почему детей состоятельных родителей не взяли?

– Вашему руководству, как и другим корпусам, поступил указ выделить людей, – неохотно начала она. – Тех, кому светят почетные места после учебы, отдавать не решатся – как-никак это гордость Корпусов, хорошие связи с родителями, договоренности. Другое дело – те, кто успехами в обучении не блистает или у кого нет влиятельных родственников.

– В наших краях эти понятия тождественны, – усмехнулся я.

– А вот и неправда, – встрял Кальбер. – Просто ты неудачник.

Похоже, на тестировании парню и правда сильно досталось. Своими словами он сам себя дискредитировал. Обычно Кальбер был чуть более сдержанным – подкалывал острее, выбирал слова. Сейчас же его едкие высказывания уже все присутствующие пропускали мимо ушей. Я – в их числе.