Большая ловитва

И прочитай это восемнадцатилетний Молчан, пред тем овладев грамотой, не спрашивал бы он Путяту о лишнем, воздержавшись во избежание!

Но кто б разрешил ему ознакомиться с подобным досье без допуска по самой строгой форме?! И конечно, прискорбно сие!

Ибо, получив доступ к большому массиву совершенно конфиденциальной документации о киевской резидентуре того времени, он наверняка открыл бы много небезынтересного…

Скажем, узнал, что во внешнюю разведку вятичей попадали по-разному.

Путяту и уже упомянутую целительницу Добродею (оперативный псевдоним Цветана), а в Киеве она прозывалась Веселиной, состоя при дворе младшего воеводы Гремислава, привлекли к постоянному сотрудничеству на рубеже меж закатом их юности и зарей младости, старейшины вятичей из кураторов разведслужбы этого племени.

Старейшину северян Остомысла завербовали, организовав ему «медовую ловушку» с участием агента Смеяны из свиты княгини Ольги, принявшей в Царьграде христианство по приказу княгини, и пригрозив, что предъявят запротоколированный компромат другим старейшинам, а также главным волхвам северян.

Понимая, чем грозит ему, образцово-показательному язычнику и одному из политических лидеров своего племени, разоблачение конспиративного блуда с христианкой и избыточной разговорчивостью во время оного, Остомысл дал вынужденное согласие на приватное сотрудничество. Но сумел оговорить: оплата за выполнение особо важных заданий должна производиться не пушниной, как обычно, а серебряными дирхемами.

А вот Любослав вышел на контакт со спецслужбами вятичей сам, инициативно предложив свои услуги, после чего подвергся самой тщательной проверке на предмет, не «засланный» ли. Урожденный киевлянин из полян, попавших под порабощение первыми из восточных славян, он ненавидел варягов и их конунгов, ставших князьями в Киеве, считая их погубителями вольностей своего племени.

Ненависть усугублялась тем, что он являлся, по материнской линии, внуком Дира, одного из соправителей Киева, и со злодейским умерщвлением варягами во главе с Олегом-Хельгом Дира, а также Аскольда, другого соправителя, вся семья Любослава скатилась на нижние ступеньки социальной лестницы; отныне путь на верхние этажи власти был перекрыт ей навсегда.

Залегендированный как владелец косторезной мастерской, он стал резидентом в Киеве еще в начале правления князя Святослава Игоревича.