Затемнения в Мюнхене

Внутри шкатулку наполняли цепочки, медальоны, на дне, -пара медалей; тут же плетеный бело-коричневый погон с жестяной пуговицей.

– Клад! – обрадовался младший.

– Офицерский? – спросил Отто, имея в виду погон.

– Кажется, полицейский… гаупт-вахмистр вроде…

В глубине скрипнуло так сильно, что оба подпрыгнули, потом настороженно прислушивались, – сердца колотились так сильно, что можно было услышать на улице.

– Кидай в свою сумку все, что не бьётся! – приказал Фриц. – Этих только глиняных не бери.

Он указал на маленькую коллекцию фарфоровых пастушек.

Оба слаженно заработали, заполняя мешки безделушками.

Когда Фриц потянулся за фотографией женщины в серебряной рамке, оглушительный гром потряс дом. С потолка посыпалась штукатурка, прямо перед носом Отто по стене зигзагом прострелила трещина, в проем двери мощный порыв воздуха вдул душное облако пыли.

– Бомбежка! – завизжал Фриц.

Это была не бомбежка. Рухнула лестница, ведущая на второй этаж.

Подхватив мешки, братья зайцами выскочили из комнаты.

Спотыкаясь, они пробежали сквозь комнату с поломанным столом, причем Отто успел побывать на коленях и локтях, уронить и снова подхватить свой мешок.

Во дворе, побросав мешки на багажники, и выбив ударами ног калитку, оба вскочили на педали.

На улице было все так же пустынно. Братья припустили по Бергонштрассе, и лишь миновав последние дома, сбросили скорость, чтобы перевести дух.

Однако здесь их ждало еще одно приключение, – и пострашнее темного дома.

Младший брат заметил впереди в темноте тень, привстал в седле, вгляделся в кусты у дороги, и заорал:

– Аааааа!!

Заскрипели тормоза, Фриц резко повернул велосипед, и помчался обратно, к Карл- Теодор-штрассе. Он миновал полуразрушенный дом и понесся в город со скоростью, с которой не ездил еще ни разу за свою короткую жизнь, да и после никогда не удавалось.

Его «Аааааа!» еще долго отдавалось от стен…

Отто оказался не столь быстр.

Человек, – или существо, для ночной прогулки облачился в длинный халат, затянул его ремнем. Торс защищало подобие кольчуги. На голове тускло поблескивал шлем, – но не обычный, солдатский, а увенчанный торчащими вверх крыльями, словно шлем собирался улететь.