Палачи и проходимцы времен аншлюса

 – Женщина скривила тонкие губы.

– А как вам Вена?

– Я прибыл лишь сегодня утром…

Она обошла Уве и стала перед ним. Глядела снизу вверх.

– И уже на приеме у крошки Шалля. Вам нужна помощь?

У нее были черные глаза, в которых отражались пятнышки света, смуглая кожа и грация хищницы джунглей. Бесстрастное лицо египетской кошки, сработанной из черного базальтового камня.

– Не помешает, – осторожно сказал Уве.

Женщина скользнула взглядом по его волосам и лицу, склонила голову налево и направо, осматривая плечи.

– Подержанный, но вполне годен к употреблению.

Уве смешался:

– Каков есть…

– Что ж, обращайтесь. Мой телефон в справочнике. Одна из задач канцелярии гауляйтера, – помогать посланникам Берлина.

Она отошла от Уве, помахала поднятой рукой, словно ненадолго прощаясь.

Она действительно была невысокой, с правильной фигурой женщины-легкоатлета. Руки стягивала ткань платья, и Уве показалось, что изящные мышцы налиты силой.

– Вопрос в том, что стоит помощь, – пробормотал он под нос.

Уве остался один. Он выпил три порции кирша, закусил бутербродом, долго выбирал сардельку. Смотрел на гостей.

Постепенно градус вечеринки повышался. Кто-то с кем-то целовался, прикрывшись шторой. В смежной комнате играли в скат. В одном из углов соревновались на самый идиотский тост.

В дверях то и дело появлялись новые гости. Это были пары, небольшие компании и, реже, – одиночки.

Светская жизнь в Вене била ключом.

У буфета с выпивкой остановился плечистый молодой красавец со скандинавской шкиперской бородкой.

– Кажется, вы пьете вишневку… – неопределенно сказал он.

Ни дать, ни взять, – капитан дальнего плавания.

– Это кирш. Но к вишне имеет прямое отношение.

– Тогда и я попробую, – он ловко налил себе стаканчик. – А вы тот самый журналист из Берлина?

Мышцы живота Уве непроизвольно напряглись.

– Кажется, с вами я незнаком…

Бородач выпил немного, крякнул, засмеялся.

– И я вас тоже не знаю. Господин Шалль упоминал о вас. Только что.

Он протянул руку:

– Матиас Экхольм. Знаете, я регулярно читаю вашу газету. «Народный обозреватель». Мощное издание, агрессивная пропаганда идей господина Гитлера. Производит впечатление. Простите, а вы…

– Уве Клюг.

– Да-да. Простите великодушно еще раз, – но ваших материалов я не помню. Как это я пропустил…

Клюг потер подбородок.

Маттеус и Матиас.