Страна вечного детства

Надька давно за другого замуж вышла и детей от него родила. А я теперь расплачивайся за своё желание.

– Да бросьте вы, Григорий Саныч, суеверия это всё! – успокаивала я.

Сосед развязал тряпку и показал мне ладонь. Там были волдыри, содранная и обугленная кожа. Мерзость!

– Вот они, суеверия! – сказал мужчина. – Сам по себе появился недавно и болит, так что в голове дёргает. Боюсь в подъезд выходить. Поймает он меня! Да и идти некуда. Не знаю, чего делать.

Я снова пыталась успокоить соседа, говорила, что всё будет хорошо.

Мне стало его жалко, но было заметно, что от моих слов ему не легче.

Прошёл ещё день. Рисунок чёрта появился на пятом этаже. Соседка снизу пошла отмывать стену, а над ней взорвалась лампа. Осколки воткнулись в лицо, хорошо ещё, что в глаза не попали. В квартирах подо мной ломались электроприборы, искрили розетки. Один сосед рассказывал, что видел по телевизору в новостях «надругательский сюжет» про то, что покойники сбегают с кладбища, а их ловят, заковывают в наручники и закапывают обратно в могилы, потому что среди живых уже нет для них места.

Изображение было плохого качества и с помехами, но можно было разглядеть, как сухих, бледных и ужасных раздутых людей с руками за спиной сажают в полицейский УАЗик. Голос за кадром будничным тоном рассказывал, что «во время рейда было поймано более десяти покойных граждан».

А другой сосед говорил, что на него из телевизора смотрела страшная рожа, покрытая чёрной шерстью, и глумливо улыбалась.

Жутко такое слушать… Мой шестой этаж был на очереди.

Страшно было утром выходить на работу, я долго стояла перед дверью, потом решила, что прошмыгну быстренько через площадку и побегу вниз. Но я вышла за порог и оказалась в темноте. Чья-то волосатая рука потянула меня за плечо. Я глядела по сторонам и не понимала, где нахожусь. Это был не наш подъезд, а какой-то бесконечный тёмный подвал под низким земляным потолком. И со всех сторон меня окружали чёрные, волосатые тела, на меня смотрели тысячи глаз, меня хватали руки, похожие на звериные лапы, меня вели в темноте, проталкивали через толпу, у меня шумело в ушах от бесконечных голосов.

Потом кто-то сказал мне басом прямо в ухо: «Руку покажи!». Я вся сжалась и зажмурилась. Шерстяная лапа потянула мою правую руку, чья-то морда горячо дыхнула мне в ладонь. «Метки нет! Это не он, – прогремел густой бас, а потом сказал ещё: – так это вообще женщина! Ты кого привёл?». «Я их не разбираю», – говорили у меня над ухом.