Жизнь, нарисованная небом

Наконец он понял, что просьбы не будет и позвонил в колокольчик. Вошёл стражник.

– Отведи его в пыточную камеру, пусть по отдыхает перед представление. Без меня не начинайте, послал он вдогонку и принялся писать Сенату очередной отчёт об очередном разгроме полчищ вторгшихся варваров.

Злорадствуя, Стилихон послал Предславе голову мужа и написал: «Ты, должно быть, сделала правильный выбор?.. Такое, ждёт весь твой род…» Не в состоянии сдержать распирающую его гордыню, он подписался «Стилихон Император Запада».

Через двадцать два года, Предслава своего правнука назвала в честь мужа, но чтобы избежать проклятия упустила несколько букв – назвав его – Радагас, который и положил начало ободритской княжеской ветви полабо-лужских славян – став, основоположником ряда европейских династий. О преследовании Стилихона, она умолчала, посчитав это лишним – полукровка к тому времени уже был казнён в Риме толпою. А зря, он растворился, но не исчез…

После казни Радагайса, искусный интриган продолжил и дальше умело стравливать пленённых вождей, всегда выходя победителем в своих авантюрах.

Смерть императора Аркадия породила у Стилихона былые мысли – «О Единой Империи» и он начал действовать, подсылая наёмных убийц в Константинополь.

Для большей шумихи, он велел своему должнику – вождю вестготов Аллариксу вторгнуться в пределы Западно-Римской Империи. Военный министр привык делать всё, доводя до верного результата, поэтому послал к Аллариксу двух гонцов. Одного, из посыльных перехватил Локки.

– Я должен по этому поводу посоветоваться с сестрой, – после продолжительного раздумья сказал Гонорий.

Галле Плацидии он доверял больше всех. У них было одно на двоих – осиротевшее детство – с одной судьбой – быть заживо погребёнными в руках опекуна. Они чувствовали эту опасность – и она их, ещё больше сближала.

– Посоветоваться с сестрой, вы, просто обязаны!! Это и её жизнь! Но, я бы – всё же вынес сор из избы и передал это на решение Сената.

– Сената?.. Пожалуй, да! Без Сената здесь уже, не обойтись? А как бы поступил, мой отец?.. – спросил император.

В дверь постучали. Не дожидаясь ответа в распахнувшийся проём вошли стражник Аэций и начальник императорской канцелярии Иоанн. Аэций был приставлен к Гонорию в охранники, ещё с детской поры. В большей мере в качестве дружка, нежели настоящего стража.