В гостях у императорской четы

– Что, вы?! – возразил «Пройдоха». – Это вам, только кажется!

– Вашу шаловливость нельзя считать недостатком. Это ребячество, которое, вы, пронесли из детства… – император исходил от избытка эмоций и не мог подобрать подходящих слов.

– Лучше бы он там её и оставил… – бубня под нос, вставил визирь, явно не одобряя такое снисхождение Феодосия в адрес гостя. – А вместе с ней, остался бы там – и сам!!

– Басилевс! Вы, тоже самые восхваления можете сказать и в отношении «Хранителе опочивальни», – призвал гость, показывая на обиженного визиря.

Хрисафий Этомма и Локки Барабаш – эти двое были, пожалуй единственными в империи, которые лишены корысти и искренне преданы делу. Первый в силу того, что он один, как перст на белом свете и предан делу, которое для него превыше всего. Даже его тайная любовь к императрице – это тоже его дело, чтобы не омрачать прелестный лик императрицы. Второй – да ему просто нечего было терять и нечего бояться. Он жил, как перекати поле – мог в любую минуту упорхнуть, не опасаясь ни о чём.

Хрисафия растрогало внимание Локки, но он предпочел не показывать этого, а раскланявшись, лишь с императором, сотворил обиженное лицо и скрылся за навесом плюща.

– От твоих поступков – рождается вера – во все лучшее, что есть на земле, – благодарственно сообщил басилевс, когда они остались вдвоём.

Но «Пройдоха» решил остановить его похвальную речь.

– Посмотрите на него, – Локки указал на спящего конунга. – Удивительное, доброе, человеческое лицо! Но, как проснется?? Просто не горюй!!!

– У римлян есть такое правило: «Если твой друг не умеет пить, не наливай ему, а то потеряешь друга!»

– Хорошее изречение! – согласился Локки. – Только это не про него!

Глава 2

Всем велено отдыхать

В преддверии бала публика собралась в зале разношёрстная. Все выстроились, вдоль ковровой дорожки – с двух сторон, в несколько рядов – в ожидании выхода августейших особ.

У большинства собравшихся людей вид был самодостаточный, торжественный и, несомненно, радостный. Бал в первую очередь, являлся местом, где можно показать свету свою респектабельность, для женщин же покрасоваться своими нарядами. Не которые из мужчин, не уступая слабому полу, тоже щеголяли друг, перед другом, блистая и свидетельствуя свету свой достаток и туалеты. Пышные манжеты и жабо придавали физиономиям торжественный вид.